Царь Скорбь - Джо Хилл

– Вот и конец тебе, суке, – объявил Царь Скорбь. – Христос воскресе!

С этими словами он прижался уцелевшей половиной морды к пролому в северной стене, и Гвен подумалось, что изранен он не на шутку. Должно быть, пламя из груди Донны сожгло другую половину до самых мышц. Следовало полагать, таких ран Царю Скорби не доводилось получать уже многие сотни лет.

На время забывшая о страхе, Элли встала перед драконом, заслонила собою Гвен, однако Царь Скорбь просунул лапу в пролом и, звякнув когтем о щит, отшвырнул ее в сторону. Отлетев прочь, Элли кувыркнулась в воздухе, точно девчонка, делающая сальто. Между тем Робин не без труда поднялся на ноги, с диким криком подхватил огнетушитель и бросился к Царю Скорби. Дракон, с той же легкостью отшвырнув в сторону и его, разинул пасть, и Тана швырнула ему в пасть кресло. В два хруста размолов кресло клыками, Царь Скорбь хлестнул Тану хвостом поперек спины. Отброшенная ударом, Тана с лету врезалась лицом в каменную стену, обрызгав ее кровью.

Перевернувшись на бок, Гвен провела по полу ладонью – вправо, влево, нащупала клинок меча. Легкий толчок… Меч медленно, с негромким звоном описал полукруг, и Гвен, еще раз пошарив перед собою, ухватила его за рукоять.

– Я тебя СЛЫ-Ы-Ы-Ы-ЫШУ! – с радостью воскликнул Царь Скорбь и потянулся кончиком хвоста в ее сторону.

Длиннющий, точно огромный удав, хвост дракона скользнул во мрак под власяницей, к Гвен, задрожал, ощупывая воздух в паре дюймов от ее носа.

Гвен поднялась на колени, развернула меч острием к полу, как можно крепче, обеими руками стиснула рукоять и рухнула ничком. Клинок проткнул хвост Царя Скорби насквозь без малейшего сопротивления. Отыскав шов между каменными плитами, острие меча с мелодичным звоном – ни дать ни взять серебряный колокольчик под ударом серебряного молоточка – глубоко вонзилось в известковый раствор.

Царь Скорбь завизжал снова, и на сей раз от его визга содрогнулся весь мир. Со стеллажей за проволочными решетками, вздрогнув, посыпались на пол книги в твердых переплетах. Кресла запрыгали, заплясали. Пытаясь освободиться, дракон дернул хвост на себя, но меч пригвоздил его к полу надежно, будто булавка – бабочку к бархату под стеклом. Шлепнувшись в раздающуюся вширь лужу крови Гвен, кончик хвоста поднялся и снова упал, звучно хлестнув по окровавленному граниту.

– Мерзкая девчонка! Иголку в меня воткнула! Мерзкую, мерзкую иголку!

Гвен обнаружила, что ей не хватает сил даже подняться на локти. Укрытая власяницей, она распростерлась ничком, опираясь об пол подбородком. Дышать сделалось трудно, и головокружение от нехватки воздуха принесло с собою необычайное спокойствие. Вот и все. Она сделала, что могла. Теперь пусть будет что будет. Тревожиться больше не о чем.

Царь Скорбь просунул голову в пролом посреди противоположной стены. Раздвоенный черный язык дракона, выскользнув из пасти, потянулся вперед, нащупывая Гвен. Вспорхнув над полом, кончик языка коснулся края кровавой лужи, подрагивая, растекавшейся по граниту.

– О-о, – вполголоса протянул Царь Скорбь. – О-о, вот это да! Сколько печалей! Сколько утрат! Великолепно, Гвен, великолепно!

С этим он принялся лакать кровь Гвен. Все глубже и глубже проскальзывая под край власяницы, язык дракона изогнулся, задрожал у самого ее носа, а затем, потянувшись вбок, слизнул кровавую кляксу с пригвожденного к полу хвоста.

– Вот это да! – вновь воскликнул дракон. – Еще, еще!

Лизнув хвост еще раз-другой, дракон обвил хвост языком и потянул на себя. Разумеется, пригвожденный к каменным плитам хвост не поддался. Досадливо крякнув, Царь Скорбь потянул снова, сильнее, и на сей раз хвост, рассекаемый мечом вдоль, послушно заскользил к нему в пасть.

– Кушай на здоровье, – пробормотала Гвен.

Говорила она так тихо, что едва сумела расслышать собственный голос, однако Царь Скорбь расслышал ее слова без труда. Сердечно, дружески хмыкнув, дракон с присвистом втянул в себя кончик собственного хвоста – точно таким же манером не ведающий приличий гость за обедом поглощает спагетти. Меч исправно рассекал неуклонно толстеющий хвост, пока клинок не скрылся в его толще по самую рукоять, после чего, выдернутый из пола, так и остался торчать в драконьем хвосте.

– О, Гвен, – невнятно, сипло пробормотал дракон, – я в жизни не пробовал ничего лучшего!

Втянув в себя еще ярд собственного хвоста, Царь Скорбь резко, сдавленно икнул, заглотил меч Артура… и жадно втянул в пасть уже не ярд – порцию длиной в целых шесть футов!

Вдоль хвоста змея, пожирающего самого себя, пробежала волна конвульсивной дрожи. Хвост натянулся, продавливая стену башни, расшатывая кладку, отшвыривая каменные блоки в ночную тьму. Стремясь запихнуть в пасть побольше, как можно больше, Царь Скорбь просунул лапу в пролом посреди северной стены, принялся выдергивать камень за камнем, расширяя отверстие.

– Хр-р-ршо-о, – просипел он, – ах, хр-р-ршо-о!

– О господи, – ахнула Тана, с трудом приподнявшись и встав на колени.

Единственная из всей компании, вовремя сообразившая, к чему идет дело, она на четвереньках доползла до Элли, обхватила ее, подтащила к стене… и потянула на себя ближайший письменный стол, укрывая под ним обеих.

В следующий же миг бронированное кольцо драконьего тела резко дернулось в сторону запада – сквозь стену, круша перемычку, разделявшую два пролома. Огромные блоки камня градом посыпались вниз. Следом за ними в окутанный тучами пыли зал с треском рухнули обломки балок. Накрытые лавиной гранитных блоков, Элли с Таной исчезли из виду под исполинской грудой камня. Половина потолочного свода башни, отлетев чуть в сторону, обрушилась на крышу нижнего этажа библиотеки. Другую половину надежно подпирала восточная стена вместе с остатками южного и северного фасадов. Еще мгновение, и к темному небу, клубясь, взвился, потянулся следом за уносящимся ввысь Царем Скорбью столб мелкой каменной пыли пополам с пеплом.

Робин, пошатываясь, подошел к Гвен, припал возле нее на колено, положил руку ей на плечо. На миг его лицо оказалось прямо над лицом Гвен. Откинув со лба Гвен челку, Робин ободряюще улыбнулся.

– Держись, Гвен, держись, – заговорил он. – Я уже слышу сирены. На помощь нам мчится целая куча славных парней. Глазом моргнуть не успеешь, как они будут здесь, только не смей, не вздумай умирать у меня на руках. Это мы с тобой один раз уже проходили.

Гвен тоже слышала приближающиеся сирены, пусть даже заглушенные гулом в ушах. Робин, подняв голову, устремил взгляд вдаль – возможно, высматривая в ночи сполохи мигалок «Скорых» и полицейских машин, а может быть, опасаясь возвращения разъяренного дракона. В лицо Гвен дохнуло свежестью, нежной прохладой, а как только Робин выпрямился, ей тоже удалось выглянуть наружу. Пыль понемногу рассеивалась