Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

Ханзельман даже не дал выполнить штрафной бросок, они уже и так выбились из графика.

— Всем в душ!

— Ты должен это понять, — ухмыляясь, сказал Ян Бьёрну на пути в раздевалку, — Шмидти и без того уже полностью вымотался из-за своей невесты-кетчистки. Или нет, Шмидти? — Он похлопал Сашу по плечу. — При плохой работе ног ты у нее сразу же окажешься снизу. А тогда вместо любви получишь пинка.

Саша дико повращал глазами. Сколько еще Ян будет вспоминать историю с дракой? Над его плоскими шутками уже давно никто больше не смеялся. Кроме того, Саша, наверное, уже тысячу раз объяснял, что между ним и Натали ничего нет и никогда не было. Он решил просто не обращать на это внимания, хотя это давалось ему тяжело.

Радуясь тому, что два урока физкультуры уже закончились, Саша открыл свой шкафчик, вытащил бутылку минеральной воды и залпом осушил ее. Обычно он не спешил, так как у него не было желания принимать душ вместе с остальными ребятами. Краем глаза он заметил, что Бьёрн возится со своим новым смартфоном. Вообще-то ученикам было строго-настрого запрещено включать телефоны во время занятий, но с тех пор как Бьёрн обзавелся новой игрушкой, он каждую свободную минуту проверял электронную почту и страницу на «Фейсбуке».

— Да это же просто ужас, — услышал Саша его голос.

Бьёрн произнес это таким тоном, что можно было предположить, что на этот раз в виде исключения действительно поступило какое-то важное сообщение. Когда Саша стянул через голову мокрую от пота майку, Бьёрн уже оказался у него за спиной.

— Что тебе надо?

И почему Бьёрн никак не отстанет от него.

— Послушай, если я тебе об этом скажу… Сейчас ты упадешь.

— Ну, тогда оставь это при себе.

— Это в отношении Натали. Твоей Натали.

Что он там мямлил? Это было на него не похоже. Обычно ему не терпелось поскорее выпалить все свои новости. Но, может быть, это опять была какая-нибудь очередная дурацкая шутка.

— Сколько раз можно вам говорить, нет у меня никакой Натали, поэтому оставь меня в покое.

Саша снял шорты и плавки, взял свое банное полотенце и гель для душа и, шаркая шлепанцами, направился в душевую.

— Да подожди же! — Бьёрн двинулся вслед за ним. — Это просто сногсшибательная новость. Натали… Она… покончила с собой…

Саша резко остановился и недоверчиво посмотрел на Бьёрна.

— Ты что, рехнулся?

— Нет, правда! Лаура прислала мне эсэмэску, она узнала это от своей матери, а та дружит с матерью Натали. Вот, хочешь сам прочесть?

Саша покачал головой. Потом он повернулся и пошел в сторону душевой. Натали мертва… Покончила с собой… Этого не может быть… Ни за что не поверю…

В тамбуре, где бесились несколько его одноклассников, которые с громкими криками шлепали друг друга по голым задницам своими резиновыми тапками, он повесил на крючок свое полотенце. При этом его пальцы дрожали так сильно, что он лишь с большим трудом смог надеть петлю на крючок. На пути в душевую он чуть было не споткнулся о собственную ногу. Он нажал на большую, круглую кнопку, и тотчас на него обрушилась мощная струя ледяной воды. Он вздрогнул, как от удара током. Когда Саша закрыл глаза, то перед его внутренним взором сразу предстала Натали: ее большие глаза, маленький рот, губы цвета спелой вишни. Но очень быстро ее образ снова померк, и за его веками осталась только чернота.

Постепенно шум вокруг него стих, смолк, вскоре автоматически отключился последний душ. Однако Саша продолжал снова и снова нажимать на кнопку, чтобы вода продолжала литься. Холодная как лед. Этого не может быть, все время думал он, этого просто не может быть. Зачем Натали надо было совершать такой страшный поступок?

— Саша?

Он открыл глаза. Ханзельман в спортивном костюме стоял перед ним и смотрел на него как на прокаженного.

— Парень, что с тобой? — закричал он.

— Ничего. Я принимаю душ.

— Ты в своем уме?

Внезапно из душа перестала литься вода. Сашу охватило такое странное чувство, что у него сразу же подкосились ноги. И вообще он чувствовал себя не в своей тарелке. Он даже не мог точно описать свое состояние. Вырвет ли его сейчас? Или потемнеет в глазах? Не говоря уже о том, что он промерз до костей.

— Бог мой, парень! — воскликнул Ханзельман. — Что с тобой?

Только сейчас Саша заметил, что дрожал всем телом. Его колени дрожали, а зубы выбивали дробь.

— Все хорошо. Выходи, вот твое полотенце. — Ханзельман снял его с крючка и протянул Саше.

— Я еще не намылился.

— Господи, тебе надо не намыливаться, а вытереться насухо. И потом бегом домой.

Саша взял из его рук полотенце. Ханзельман продолжал стоять около него, как санитар в психбольнице. Когда Саша кое-как вытерся, он направился в раздевалку и оделся; отстав на два шага, Ханзельман последовал за ним.

— Ты не хочешь мне сказать, что случилось, парень? — еще раз спросил Ханзельман таким тоном, который звучал раздраженно и озабоченно одновременно.

— Ничего не случилось. Абсолютно ничего.

— Это на самом деле ужасно, — сказала Джой. — А с тобой действительно все в порядке?

— Конечно. Мы же не были… — он откашлялся, — парой или чем-то в этом роде. Всего лишь… Даже не знаю, как это назвать… Просто были знакомы…

— Ты никогда не рассказывал о ней.

Саша пожал плечами.

— Да и не о чем было рассказывать. Действительно не о чем.

Саша считал, что держался вполне достойно. Конечно, трагическое известие потрясло его, но потом он довольно быстро взял себя в руки. Приемы Андроша функционировали все лучше. Но лучше всего действовал прием, который недавно он сам разработал. Он назвал его холодное сердце. Он был очень простым: он представлял себе, что его сердце, точно так же, как и сверкающее пластиковое сердечко, подаренное ему Натали, окружено небьющимся покрытием, которое ничего не пропускало ни внутрь, ни наружу. Так он справился с разочарованием, испытанным им в отношении Натали, и сумел обуздать свои чувства к Джой. Хотя именно сейчас это давалось ему особенно тяжело. Но отсутствие чувств значительно облегчало жизнь, и чем больше он будет тренироваться, тем лучше овладеет этим приемом в будущем. И в один, будем надеяться, не слишком далекий день он станет таким же крутым, как этот Тристан, которого Натали считала классным, или как обладатель кабриолета, бывший бойфренд Джой. А может быть, даже таким же крутым, каким был его отец.

— Если ты хочешь, чтобы кто-то пошел с тобой на похороны, — сказала