Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

— Ты не будешь возражать, если я присяду к тебе?

Прежде чем он смог возразить, она уже уселась рядом с ним и положила свои стройные ноги одну на другую. При каждом движении на ее запястье позванивали золотые браслеты. Конечно, дело не ограничится простым сидением и демонстрацией своих стройных ножек. Сейчас она начнет болтать. Станет задавать вопросы, начнет рассказывать о Натали, надеясь, что и он что-то расскажет о ней. А он будет все время сидеть тут, судорожно сжимая в руке дурацкий брелок для ключей, надеясь на то, что она наконец уйдет и оставит его в покое.

Однако сначала ничего не произошло, за исключением того, что наступила тишина, после того как отзвучала песня. И Саша мог без помех снова смотреть на гравий на земле. До тех пор пока она не подняла солнечные очки и не показала свои совершенно незаплаканные глаза и не сказала:

— Какая жесть, то, что произошло с Натали, не так ли?

Ну вот, подумал он, теперь начнется, и кивнул.

— Ты ее хорошо знал?

— На самом деле не так чтобы уж очень хорошо.

— Ты прав. Разве можно хорошо узнать другого человека?

Это было не совсем то, что он имел в виду.

— Как тебя зовут?

— Саша.

— О, все ясно. А я Марайке.

По-видимому, Натали рассказывала ей о нем. Или о них обоих. Вероятно, о том, что у них ничего не сложилось. Может быть, она обвиняла в этом его. Возможно, он действительно был виноват. Во всяком случае, это было крайне неприятно. Поэтому он не стал ее расспрашивать, и она сама больше не касалась этой темы. Некоторое время они просто сидели и молчали.

В ритуальном зале вновь зазвучала музыка, снова Рианна, на этот раз Unfaithful. Марайке достала из кармана куртки серебряный портсигар и зажигалку, взяла сигарету и закурила.

— Извини, — сказала она, — хочешь?

Он покачал головой.

Она молча курила свою сигарету, на фильтре которой остались следы ее темно-красной помады.

— Как долго это еще продлится? — в какой-то момент спросил Саша.

— Наверняка теперь уже недолго.

— Да? Откуда ты это знаешь?

— Натали рассказывала мне об этом.

— Извини, не понял?

— Она постоянно говорила о подобных вещах. Каким образом она хочет умереть, как все должно проходить и как выглядеть и тому подобное. Никаких длинных речей, сказала она, только несколько песен Рианны, больше ничего.

— Видимо, вы с ней были довольно близки.

— Я бы так не сказала.

— Со мной она никогда не говорила на такую тему.

Музыка смолкла.

— Сейчас должны вынести гроб.

Марайке бросила окурок на землю и раздавила его каблуком.

Саша поднялся и нервно смотрел на вход в погребальный зал, где в этот момент раскрывались обе створки двери. После, как показалось, бесконечно долгого ожидания на улицу выплыл ослепительно белый блестящий гроб с венком на крышке. Саша уставился на отполированный гроб как загипнотизированный. Хотя, собственно говоря, он не хотел ничего видеть и совсем не хотел думать о том, что находилось там, внутри гроба. Вот дерьмо, почему?! Почему все должно быть так, как оно есть? Скрип колес на грунтовом покрытии напомнил ему о том, что в действительности гроб не плыл по воздуху, а покоился на погребальной повозке, которую толкали и направляли мужчины, несущие гроб. Он крепко сжал сверкающее сердце в кармане своей куртки и заставил себя снова дышать. Вдох — выдох, вдох — выдох… Ему стало лучше. Легче.

— С тобой все в порядке?

Это была Марайке. Она все еще стояла рядом с ним. И сейчас он был даже рад этому.

— Все нормально.

Сформировалось погребальное шествие. Сразу за гробом шел человек, который должен был читать надгробную речь, затем шли родители Натали. Увидев их, Саша невольно подумал о надломленных деревьях.

— Нет ничего ужаснее, чем хоронить собственного ребенка, — сказал он. — Остается только пожалеть родителей.

— Это точно.

Они молча смотрели на похоронную процессию, которая медленно двинулась к могиле. В тот момент, когда Саша уже почти решился присоединиться к остальным, Марайке сказала:

— Я не пойду туда вместе с остальными. Это для меня слишком тяжело.

Он бросил на нее удивленный взгляд. На ее лице не было заметно ни тени сомнения, ни следа неуверенности. Она просто не хотела идти и поэтому осталась. В этом она была в тысячу раз честнее, чем все эти лицемеры, которые бодро вышагивали позади гроба. Правда, он все-таки задался вопросом, а зачем тогда она вообще пришла сюда, если не собиралась принимать участия ни в панихиде, ни в погребении.

Они вместе наблюдали за тем, как траурное шествие скрылось между надгробиями. Потом Марайке спросила:

— Это правда, что у Натали в последнее время был любовник?

Саша утвердительно кивнул.

— Некий Тристан. Она сделала из этого великую тайну. Понятия не имею почему.

— Но тебе же она рассказала о нем.

— Что значит рассказала? Я случайно увидел ее с ним, а когда стал допытываться, кто это был, у нее случайно сорвалось с языка это имя.

— Ты его видел?

— Не совсем так. Они находились на другой стороне улицы, довольно далеко от меня. Единственное, что я смог рассмотреть, так это его бейсболку.

— Ах, так.

— Почему ты спрашиваешь?

— Просто так.

Для «просто так» она задавала вопросы уж слишком целенаправленно, подумал он. Но плевать, почему это должно его волновать?

Марайке достала из своего портсигара еще одну сигарету и снова закурила.

— Ты был влюблен в Натали, да?

— Я? Почему? Она что-нибудь говорила обо мне?

— Ведь это правда? Можешь спокойно признаться.

Саша тяжело вздохнул. Это было так бесконечно далеко и в то же время так болезненно близко.

— Понятия не имею, — сказал он, — может быть, совсем чуть-чуть.

Он невольно вспомнил о том, как они сидели на гимнастических матах на складе спортивных снарядов. Если он и был по-настоящему влюблен в Натали, то только в эти минуты. В виде исключения каким-то образом тогда все хорошо сложилось. По крайней мере, для него. Он никогда точно не знал, чувствовала ли и Натали нечто подобное. Вполне вероятно, что она уже давно собиралась покончить с собой. После всего, что он узнал о ней, выяснилось, что она уже в течение многих лет говорила о самоубийстве. Потом появился этот Тристан. И вот она была мертва. Это просто не укладывалось у него в голове.

— С тобой действительно все в порядке?

Марайке вытянула руку в его сторону, но так и не прикоснулась к