Мёртвый крик - Арно Штробель

Утром надо будет как-то прижать его к стенке. Возможно, Бёмер сумеет помочь.

Кстати, Бёмер…

Не обращая внимания на поздний час, Макс набрал номер напарника. Прошло несколько секунд, прежде чем тот ответил.

— Есть что-нибудь новое? — сразу спросил Макс, не тратя времени на любезности.

— Нет… разве что тебя теперь ищут по всей Германии.

Слова прозвучали смазанно, почти неразборчиво. Бёмер заплетался языком.

— Хорст? Ты пил?

— Да. И что?

— Ладно. Почему бы и нет. По Нойману тоже ничего? Где он может скрываться? Где держит Кирстен? Вы говорили с её соседями? Может, они что-то видели.

— Не поверишь, мы всё ещё умеем работать, даже если тебя рядом нет.

— Да, извини. Я просто… Слушай, ты можешь завтра с утра разузнать побольше об этом Бургхарде Пальцере? Тут что-то не сходится. Он сказал, что Нойман звонил ему после освобождения. А Нойман утверждает, что это неправда.

— И кому ты веришь больше? Опытному полицейскому или психопату-убийце?

— Боюсь, всё не так просто.

— Нет, Макс, именно так. Потому что ты ведь ждёшь того же от меня, разве нет? Ты говоришь, что не убивал Верену, и я должен верить тебе, а не версии, которую для нас разыграл Нойман. Так в чём разница?

Максу пришлось напрячься, чтобы разобрать его слова.

— Разница в том, что ты знаешь меня уже давно.

— Правда? А я и впрямь тебя знаю, Макс?

И снова — то самое тянущее чувство под ложечкой.

— Да чёрт возьми, знаешь. И я не могу поверить, что ты до сих пор не уверен: Верену убил не я.

— Я тебе верю. Просто хотел показать, что и словам Пальцера не стоит доверять безоговорочно… А, к чёрту.

— Ладно, хватит. Давай сменим тему. Мне всё труднее появляться на людях. Сегодня в поезде меня едва не узнали двое коллег.

— Ты мог бы быстро это прекратить — просто приехать сюда и дать показания.

Опять всё по кругу.

— Хорст, ты можешь гарантировать, что после допроса я выйду из управления?

— Нет, конечно. Это зависит от твоих ответов.

— Есть какие-нибудь новые данные с места преступления? Или по Нойману?

— Нет. Я же только что сказал.

— Тогда что ещё я могу сообщить, кроме того, что уже десять раз тебе повторил? Спрошу ещё раз: при нынешних обстоятельствах ты можешь гарантировать, что после допроса я выйду из управления?

Ответ последовал не сразу.

— Нет.

— А это означало бы для Кирстен верную, мучительную смерть. Значит, эту тему закрыли.

— Ладно.

— Так ты сделаешь мне одолжение и проверишь Пальцера вдоль и поперёк? И ещё, пожалуйста, подними судебные материалы по тому старому делу. Я хочу знать, что именно Пальцер показал под протокол.

— Да, займусь этим завтра с утра.

— Спасибо. А что насчёт Горгеса? Как думаешь, он и правда допускает, что я… ну, ты понимаешь.

— Не знаю. Но вот что я знаю точно: прокурор с удовольствием объявил бы тебя врагом государства номер один. Он является сюда каждый час и требует доклад о ходе дела.

— Не понимаю. У меня с ним никогда не было проблем.

— Дело не в этом, Макс. Может, ты и умеешь влезать в головы убийц, но в политике не смыслишь ничего. Послушай старого сыщика. Ему плевать, кто ты такой и что успел сделать. Его интересует только одно: это дело может наделать ещё больше шума, чем история с «Мухомаской». А то, что один из следователей, раскрывших то дело, теперь сам подозревается в убийстве, — такой медийный подарок, какого не купишь ни за какие деньги.

— И совершенно неважно, выяснится потом, виновен ты или нет. Главное, чтобы его физиономия мелькала в газетах рядом с посылом: он беспощадно преследует любого подозреваемого в убийстве, даже если тот из своих.

— Понимаю.

— Вот и хорошо.

— Попробую поспать. Я валюсь с ног.

— Ладно… Макс?

— Да?

— Мне её ужасно не хватает.

— Я знаю. Очень хорошо знаю, что ты чувствуешь. Мне так жаль.

— Спокойной.

— Спокойной ночи.

Макс откинулся на подушку и закрыл глаза. Почти сразу мысли понесли его в прошлое. К прекрасной женщине, которую он любил…

Он резко сел на кровати. Только не это. Только не сейчас.

Если эти образы вернутся, он сломается — в этом он был уверен.

Макс разделся до трусов, пошёл в ванную и умыл лицо холодной водой. Потом вдруг подумал, что утром надо бы купить зубную щётку, и тут же покачал головой, поражаясь самому себе.

Как он может в таком положении, когда на кону не только жизнь Кирстен, думать о зубной щётке? Нормально ли это вообще? Нормален ли ещё он сам?

Он вытерся, вернулся в постель и выключил свет. Он устал так сильно, что был уверен: уснёт в течение минуты.

Но ещё долго лежал без сна.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 16

Несколько минут назад он снова вошёл.

Молча переступил порог, остановился перед ней и уставился в упор. Смотрел так долго, что она не выдержала и снова начала умолять.

— Пожалуйста, отпустите меня. И оставьте Макса в покое. Разве мы оба ещё не достаточно настрадались?

— Достаточно? Всё только начинается.

— Вы опять сделаете мне больно?

Она и сама слышала, каким тонким, почти бесплотным стал её голос.

Он завёл руку за спину, повозился с ремнём. Когда ладонь снова появилась, в ней поблёскивали садовые ножницы. Её тут же начало трясти, и она, уже не владея собой, жалобно всхлипнула:

— Нет, пожалуйста… пожалуйста, не надо больше. Это так больно. Умоляю вас.

Её мутило от страха.

Одна его бровь медленно поползла вверх.

— Больно? Ты ещё понятия не имеешь, что такое настоящая боль. Пока.

Он поднёс ножницы почти к самому её лицу и неторопливо повёл ими из стороны в сторону, словно раскачивал маятник перед загипнотизированной жертвой.

— Я сказал твоему брату: за следующую провинность он получит маленький дополнительный подарок — один твой глаз.

Она с усилием оторвала взгляд от лезвий и едва успела отвернуть голову, прежде чем её вывернуло.

Он стоял неподвижно и наблюдал за ней с холодным, отстранённым интересом — так, будто перед ним был не человек, а подопытное существо, — пока её, давящуюся и задыхающуюся, не