Мёртвый крик - Арно Штробель

Когда спазмы наконец стихли, он опустился перед ней на корточки, взял её за правую ступню и кончиком ножниц провёл по подъёму. Вперёд-назад. Вперёд-назад. Она закусила губы до крови.

— Не надо… пожалуйста.

Теперь это был уже почти не голос — один только хрип.

В последний раз ножницы скользнули по её ступне. Потом он выпрямился, отступил на шаг.

И посмотрел.

Она опустила глаза, но всё равно чувствовала на себе его взгляд.

Наконец он отвернулся, вышел из комнаты и с грохотом захлопнул за собой дверь.

Она услышала это, но уже не придала значения. Всё её внимание, всё сознание были прикованы к другому — к предмету, лежавшему на полу прямо перед ней.

Телефон.

Его телефон.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 17

Макс распахнул глаза и в один миг перескочил из сна в явь: разум буквально кричал, что этот звонок, выдернувший его из забытья, нельзя пропустить ни при каких обстоятельствах.

Он рывком сел, потёр глаза и схватил телефон с тумбочки.

Скрытый номер.

Значит, он.

— Да? — хрипло отозвался Макс и откашлялся.

— Макс?

Если в нём и теплилась ещё хоть искра сна, теперь она погасла окончательно.

— Кирстен?

— Да, это я. О боже… как же хорошо слышать твой голос.

— Но… где ты? Почему?..

— У меня его телефон. Он уронил его, а я сумела поднять с пола. Потом просто набрала последний номер, на который он звонил. Другого там всё равно не было.

— Я… господи, я даже не знаю, что сказать. Надо торопиться, пока он не заметил и не вернулся.

— Где ты, Кирстен?

— В каком-то грязном подвале. Не знаю где.

Макс прижал указательный и средний пальцы свободной руки к вискам, приказал себе успокоиться, думать ясно, действовать хладнокровно, не терять ни секунды.

— Там есть что-нибудь, что могло бы помочь? Какой-нибудь звук, запах, особая примета?

— Нет. Вокруг моего инвалидного кресла только мусор и грязь.

— Этот дом в Дюссельдорфе? Ты хоть что-то видела по дороге, пока он тебя вёз?

— Нет. Он усыпил меня прямо дома. Очнулась я уже здесь, в этой подвальной дыре. Дом может быть где угодно. Макс, мне так страшно. Если он вернётся и снова достанет эти ножницы…

— Я знаю, Кирстен. Он опять что-то тебе сделал? Я имею в виду… после пальцев на ногах.

— Нет. Но он сказал, что, если ты не сделаешь, как он велит, он… Макс, он сказал, что вырежет мне глаз.

— Этого не будет, обещаю. Но что насчёт него? Он в маске?

— Нет.

Этот ответ вошёл ему в сердце, как нож. Макс слишком долго прослужил в полиции, чтобы не понимать, что это обычно означает.

— Это плохо, да? Если он не скрывает лицо, значит…

— Нет, Кирстен. Послушай меня. Мы и так знаем, кто он. Ему незачем прятаться. Наоборот, он хочет, чтобы его узнали.

Макс надеялся, что голос звучит достаточно уверенно.

— Опиши его. Как он выглядит?

— Я почти никогда не вижу его толком — сюда попадает слишком мало света. Но он высокий, худой. Волосы чёрные, коротко стриженные.

— А лицо?

— Я же сказала, я почти его не вижу. Когда он стоит передо мной и смотрит на меня, я всё время смотрю только ему в глаза. Они очень тёмные, почти чёрные.

Нойман. Это Нойман.

— Что-нибудь ещё? Подумай, Кирстен. Любая мелочь может оказаться важной. Осмотрись. В подвале есть хоть что-то необычное?

— Нет, я… о боже, он возвращается. Пожалуйста, помоги мне, Макс.

Послышался шорох — и связь оборвалась.

Макс откинулся на кровать и закрыл лицо руками.

Успела ли Кирстен положить телефон обратно на пол, прежде чем Нойман заметил, что она им воспользовалась? А если успела — увидит ли он это по списку вызовов? И как отреагирует, если поймёт сразу или лишь потом? Снова начнёт её мучить — в наказание?

Макс вспомнил угрозу Ноймана: в следующий раз он не просто отрежет Кирстен четыре пальца, а…

Додумать эту мысль до конца он не смог.

Скорчившись на кровати, он чувствовал себя так, словно проглотил мешок стеклянных осколков.

Он плакал и ругался. Ненавидел себя за то, что его сестре приходится через это проходить. Ненавидел собственное бессилие, на которое был обречён.

Спустя некоторое время он всё же заставил себя подняться. Он даже не знал, который час, и бросил взгляд на будильник.

Чуть позже половины восьмого.

Для звонка Пальцеру ещё было слишком рано. А вот Бёмер в такое время наверняка уже не спал. Если, конечно, не мучился тяжёлым похмельем. Макс прекрасно понимал, почему накануне вечером его напарник заливал алкоголем горе по Хильгер. Это не делало ситуацию лучше, но на короткий, обманчивый миг позволяло переносить её чуть легче. Макс слишком хорошо это знал.

И действительно, Бёмер уже проснулся, хотя голос у него всё ещё был слегка сонным.

— Это я. Мне только что звонила Кирстен.

— Как? Он её отпустил?

— Нет. Он потерял телефон. Она говорит, что заперта в грязном подвальном помещении. Где именно — не знает. Когда он привёз её туда, она была без сознания.

И тут Макс вспомнил ещё кое-что — деталь, которую уловил почти бессознательно во время разговора.

— И ещё. По-моему, во время похищения он забрал с собой её инвалидное кресло.

— Да, коллеги заметили, что его нет у неё в квартире.

— Возможно, он взял его, чтобы не нести её на руках. Но тогда у него должна быть более вместительная машина. Может, фургон.

— Да, вполне возможно. Она видела этого человека? Смогла его описать?

— Да. Он без маски.

— Чёрт. Но тогда она сможет его опознать?

— Да. Высокий, худой, короткие чёрные волосы, никаких особых примет. Это точно Нойман. Он и мне уже, по сути, это подтвердил. Он хочет, чтобы я знал, кто всё это со мной делает.

— Больше ничего?

— Нет, к сожалению.

— Ладно. Я сейчас соберусь и поеду в отдел. Если появится что-то новое, сообщу.

— Хорошо. И, пожалуйста, не забудь про показания Пальцера на процессе Ноймана. От этого зависит, как я буду действовать дальше. И могу ли я ему доверять.

— Да, сделаю. Ах да, я ещё не говорил тебе: ребята проверили прежнее окружение Ноймана в Нойсе.