Королева склепа - Кристофер Триана

и стыдился. Он старался избегать Беллу, но всегда оставался вежливым – наверное, боялся, что она расскажет Розе. Белла не собиралась. Пусть он мучается – главное, чтобы держал язык за зубами.

Его голос эхом прокатился по подземелью:

– Белла! Я иду!

– Я здесь! – крикнула она.

По телу разлилось тепло. В памяти вспыхнуло ощущение его рук на коже. Белла отпустила Марни, позволив Селесте поддерживать ее, и пошла на звук голоса Тайсона.

– Эй, подожди, – окликнула ее Селеста.

Белла протянула ей их единственный оставшийся факел – лишь бы заткнулась. Зачем он ей теперь? Ведь Тайсон пришел спасти их. Парень, которого она любила.

Она бросилась во тьму, не слушая, как Селеста зовет ее, даже не воспринимая слова. В голове звучал лишь один вопрос, заданный ранее этой ночью.

Кого ты любишь?

Тогда она солгала, назвав другое имя. Но сердце знало правду – и теперь, казалось, знал и сам склеп. Здесь, в черных кишках земли, не действовали правила верхнего мира.

Беллу бросило в жар. Тайсон был очень ей нужен. Она сняла пальто и бросила его на пол. Расстегнула рубашку, облизывая губы в предвкушении поцелуя, понимая, что сходит с ума, но не в силах остановиться.

Кого ты любишь?

– Тайсон! – позвала она. – Иди ко мне… Я хочу тебя.

Кожа покрылась мурашками, когда ткань соскользнула с плеч Беллы. Она потянулась назад, чтобы расстегнуть лифчик… и тут перед ней возникла фигура.

Белла ахнула. Ее ноги будто приросли к полу, а все тепло внутри обернулось ледяными иглами. Фигура была низкой – едва выше полутора метров, явно не Тайсон. Она двигалась легко, почти с грацией танцора. В тусклом свете факела, оставшегося позади, Белла разглядела спутанные длинные волосы и сгнившее платье, облепившее иссохшее тело. Лицо скрывалось в тени, но, когда фигура подняла руки, Белла увидела пальцы – стертые до костяшек кровавые обрубки с торчащими из гнилой плоти костями.

Она раскрыла рот, чтобы закричать, но не смогла. Легкие раздулись, словно при курении. Хотелось закрыть глаза, но не получалось даже моргнуть. Ужас пришиб Беллу, как удар кулака.

Из темноты раздался хриплый женский голос:

– Дамы и господа… встречайте нашу следующую участницу.

Глава шестнадцатая

– Давайте сыграем в игру, – сказала Холли.

Бриджит и Вера посмотрели на нее с непониманием. Холли показала на три вопроса, вырезанные на внутренней стороне крышки гроба.

– Давайте на них ответим, – сказала она с усмешкой. Не знала почему, но ей все это нравилось. Бриджит была права: жутко, но круто. – Кто хочет начать?

Бриджит медленно покачала головой:

– Это безумие. Кто такое вырезал?

– Наверное, просто вандализм, – сказала Вера неубедительно. – Мы же не первые, кто сюда проник, да?

Бриджит оживилась:

– Точно! Надо оставить свой знак, пусть знают, что мы здесь были.

Она дала Холли зажигалку, достала баллончик из заднего кармана и, подойдя к стене, вывела на ней свое имя.

– Может, Мэдлин тоже оставила свой след, – предположила Холли. – Думаю, это она вырезала вопросы в своем гробу.

– Зачем? – спросила Вера.

– А ты подумай. Она была заперта здесь, питалась трупами своих родителей. Должно быть, сошла с ума. Может, эти вопросы она задавала себе, потому что знала, что умрет. «Чего ты боишься? Кого ты любишь? Что происходит, когда ты умираешь?» По мне, так логичные вопросы для умирающей.

Вера вздрогнула:

– Пожалуйста, не говори так.

– Ей же где-то спать нужно было, значит, ночи она наверняка проводила в гробу. Света почти нет что днем, что ночью, она потеряла счет времени.

– Холли, хватит! – ошпарила ее взглядом Вера, и Холли замолчала, отступив от гроба. Бриджит закончила с граффити и протянула баллончик Холли, но та отказалась. Портить священное место даже с такой ужасной историей казалось ей неправильным.

– Ладно, – сказала Бриджит скучающе. – Я первая. Какой там первый вопрос?

Холли улыбнулась:

– Мэдлин хочет знать, чего ты боишься.

– Да ладно, – фыркнула Бриджит. – Я ничего не боюсь.

Дверь гробницы захлопнулась.

От одного взгляда на вход Холли бросило в дрожь, и она сунула руки в карманы, пытаясь скрыть это от Сойера. Перочинный ножик давал хоть какое-то чувство безопасности. Лестница вниз – к склепу, к лабиринту – была более потрескавшейся, чем тридцать лет назад, но все еще держалась, словно приглашая посетителей. В зазоре двери торчал кусок фанеры, не давая ей захлопнуться.

– Что это, черт возьми? – спросил Сойер.

– Склеп. Вход в лабиринт.

Он провел рукой по волосам:

– Черт, Холли.

– Слушай, я не виню тебя за сомнения. Но прошу, доверься мне.

– Ладно. Итак, что нам делать?

Холли прикусила губу. Теперь, когда Сойер спросил, она не была уверена в ответе. Ее ориентиром были лишь смутные воспоминания, которые она всю жизнь пыталась подавить. Она посмотрела на открытую дверь – красная ковровая дорожка в ад, приглашение домой.

– Мы должны войти, – сказала она.

– Но ты же говорила, что мужчина не может.

– Ты можешь войти в склеп, – сказала она, – но в лабиринт тебя вряд ли пустят.

– Пустят? Что это значит? Там что, вышибала на входе?

– Я серьезно. Здесь играют только девушки. Как только начнешь, тебя пустят. А мужчины, пытающиеся попасть в лабиринт, терпят неудачу. Я слышала, многие приходили проверять, не врут ли легенды, но войти им не удавалось. Врат не было. Ей мужчины не нужны.

– Кому «ей»? – Сойер поднял бровь.

И Холли рассказала ему. Рассказала все. Ну, почти все.

Страшно было уже не только Вере. Девушки потянули дверь склепа вместе, будто пытаясь вскрыть сейф. Дверь не поддавалась.

– О, черт! – снова выдала Бриджит.

– Не паникуй, – сказала Холли, хотя сама не могла взять себя в руки.

Вера закрыла лицо руками и заплакала. Холли была слишком измотана, чтобы утешать ее. Когда дверь закрылась, в гробнице воцарилась тьма. Пламя Zippo давало совсем немного света, иллюзию безопасности в океане черноты.

– Она закрылась так быстро, – сказала Бриджит. – Думаю, кто-то нас запер.

Она закричала и заколотила в дверь, требуя, чтобы их выпустили, но, даже если кто-то был с другой стороны, Холли сомневалась, что они услышат хоть что-то. Бриджит развернулась спиной к двери.

– Нам крышка, – сказала она.

– Не говори так, – ответила Холли. – Нельзя так думать.

Вера отняла руки от лица:

– Но что нам делать? Я боюсь.

Затылок Холли тронул ветерок. Это невозможно – но он был. Она обернулась, ожидая увидеть дырку в стене, которую можно будет расковырять, чтобы выбраться. Вместо этого там возник туннель, которого еще минуту назад не