Королева склепа - Кристофер Триана

– Все?

Вопрос пробрал Беллу до дрожи. Он засел у нее в мозгу, питая страх. Она молчала, но знала, что должна сказать хоть что-то.

– Конечно, все. – Она похлопала Селесту по спине. – Пошли, поторопим остальных.

Селеста кивнула, вытерла слезы, и они повернули обратно, за Обри и Розой. Но их факелов уже не было видно. Белла прищурилась: они не могли уйти так далеко. Свет факелов никак не мог раствориться во тьме. Она пошла вперед, считая шаги: десять, двадцать… Свет не появлялся. Туннель не выводил обратно, он просто тянулся и тянулся в бесконечную темноту.

– Где, черт возьми, это место? – Селеста задыхалась.

– Мы что, свернули? – спросила Белла.

– Нет! Это прямой коридор! Что происходит?

Она побежала вперед, размахивая факелом и обшаривая стены в поисках хоть какого-то выхода. Однако вокруг были только гладкие, сложенные друг на друга камни.

Селеста позвала Обри, потом Розу. В ответ услышала лишь эхо собственных криков, раздававшееся из глубин склепа, словно мрачная камерная музыка.

– Мы заблудились, – сказала Селеста. Упала на колени и зарыдала. Факел выронила – и на этот раз он погас.

– Белла! – кричала Роза снова и снова. Она стояла у прохода, где исчезли подруги. Ответов из тьмы не доносилось. – Белла? Селеста? Марни?

Подошла Обри и неожиданно взяла ее за руку. Роза позволила. Ее успокаивало само прикосновение, а еще она не хотела потерять Обри из виду и остаться совсем одна в этом ужасном месте.

– Нужно идти за ними, – сказала Роза.

– Но что, если что-то случится?

– Тем более. Им нужна наша помощь.

– Нет, я имею в виду… если то, что случилось с ними, случится и с нами? Если они упали в яму или что-то такое? Что, если… если…

– Если что? – раздраженно спросила Роза.

– Если их кто-то схватил?

Роза вспомнила безумную медведицу, растерзавшую сестер, и паука, что лез на лицо Обри. Здесь вполне могло быть еще одно чудовище. В голове вновь прозвучал зловещий вопрос: чего ты боишься?

– Будем очень осторожны, – сказала Роза.

– Я не хочу туда идти.

– Это единственный выход отсюда. Не считая двери, через которую мы вошли. И мы не повернем назад без них. – Эта мысль была слишком неприятной. Роза разозлилась даже оттого, что пришлось ее озвучить. – Мы не оставим их здесь.

– Я этого не говорила. – Лицо Обри вытянулось.

Роза крепче сжала ее руку и повела Обри в туннель. Тот зиял как пасть, навевая ассоциации с голодающими детьми из стран третьего мира или с гибнущими в бою солдатами. Мрачные мысли роились в голове, и Роза морщилась. Откуда эти мысли? Это не в ее духе. Она никогда не любила новости о катастрофах. Здесь, внизу, в ней кипела какая-то нездоровая энергия. Роза спрашивала себя: сама ли рехнулась или на нее каким-то образом воздействует склеп? Теория была странной, но этой ночью Роза видела множество странностей. И когда они вошли в туннель, что-то подсказало ей: дальше будет хуже.

Они окликнули подруг. Никто не ответил.

Ладонь Обри вспотела в ее ладони, но девушки не осмеливались разжать руки. Стены будто шевелились в неверном свете факелов, начались какие-то галлюцинации. На периферии зрения Розе померещился человеческий силуэт, но стоило посмотреть в упор, и он исчез. Страх, однако, почему-то начал отступать. Сердце замедлило ход, по телу разлилось удивительное спокойствие, почти эйфория. Розе казалось, что все закончится хорошо, они выберутся живыми, даже Марни. Впереди – наверное, всего в полуметре от выхода, ведущего в лес, – они найдут остальных. Тепло и покой заполнили ее. Это было странно, но чувство умиротворения радовало.

– Необычно себя чувствую, – сказала Обри.

– Я тоже.

Они улыбнулись друг другу, засмеялись и остановились. Факелы осветили их золотистым светом. Лицо Обри было совсем близко. Несмотря на готический макияж, она казалась ангелом, молодым и невинным, словно херувим.

– Прости, что толкнула тебя, – сказала Роза.

– Все в порядке. Ты же спасла меня от того паука, – сказала Обри, приобнимая ее. – Ты верный друг.

Роза покраснела. Она чувствовала себя виноватой. Обри была не похожа на других ее подруг. Она была особенной. Они обе были особенными. Но ситуация от этого не становилась менее странной.

Вдруг Обри уронила факел, метнулась к Розе и схватила ее за волосы. Роза тоже выронила факел. Оранжевый свет окружил их, они будто остались вдвоем в тесном коконе. В воздухе повисло ощущение опасности.

Обри пристально посмотрела на Розу, и та в ужасе отшатнулась.

Из тьмы донесся шепот:

– Кого ты любишь?

Белла шла по катакомбам. Мысли путались, туманились, она уже не понимала, куда они втроем направляются. До сих пор кружат около мавзолея или все-таки ищут выход?

– К-куда мы идем? – спросила Марни.

– Не знаю, – ответила Белла, не в силах солгать. – Сможешь стоять сама?

– Д-думаю, да.

Белла полезла за телефоном, собираясь открыть компас, но взгляд зацепился за время.

Полночь.

Нет, не может быть. В полночь они начали игру. Сейчас должно быть почти два часа. Может, время сбилось от отсутствия сигнала? Она открыла компас: стрелка крутилась как сумасшедшая, не желая останавливаться.

– Черт. Селеста, сколько у тебя показывает?

Селеста перестала плакать, но все еще боялась. Она уже достала телефон, чтобы включить фонарик. Они попытались зажечь погасший факел, но тот полыхнул напоследок синим, и все, а водки, чтобы пропитать ткань, больше не осталось. Освещая себе путь только одним факелом, девочки шли рядом. Селеста поддерживала Марни.

– Что за чертовщина? – выругалась она. – Двенадцать показывает.

Белла попросила ее проверить компас. Хотя у них были разные модели телефонов, результат оказался тем же. По крайней мере, фонарики работали.

Пока они шли дальше, мысли Беллы начали блуждать: она все больше задумывалась не о том, как выбраться, и не о местных ужасах, а о вещах повседневных, из жизни наверху. Она переживала о школе, о том, сможет ли поступить в хороший колледж. Спрашивала себя, хочет ли вообще туда поступать. Может, лучше взять перерыв и поехать путешествовать? Например, с рюкзаком по Европе. В голове крутились образы безответственного отца и тихо-депрессивной матери – все то, что постепенно толкало ее в сторону готической культуры, заставляя искать себя в текстах мрачных песен и окончательно убеждая, что теперь она будет носить только черное.

Все эти мысли вновь привели ее к Розе – точнее, к тому, как разрушилась их дружба. Белла винила себя в том, что потеряла лучшую подругу. Роза по-прежнему была в ее жизни, но Белла знала: это временно. Перемены в ней стали слишком тяжелым грузом для их дружбы, Белла