Королева склепа - Кристофер Триана

– Последний вопрос, дамы, – продолжал голос, словно в мрачном телешоу. – Что происходит, когда вы умираете?

Гомон в наушниках затих.

– Я-то знаю, дамы, я-то знаю, – молвила девушка. – Я и сама здесь нередко задавалась этим вопросом.

Зрители рассмеялись – глухо, недовольно. Бриджит и Вера посмотрели на Холли, предоставляя инициативу ей.

– Не уверена, – сказала она. – Может, попадаешь в загробный мир? Не знаю.

Холли приготовилась к аплодисментам или освистыванию, но зрители, казалось, ждали, что ведущая решит за них. В воздухе повисло напряженное молчание.

– Не лучший ответ, – сказала голос, – но сойдет.

Легкие хлопки.

– Я тоже не знаю! – крикнула Бриджит. – Я тоже не знаю!

А вот ее освистали. У Холли пошла мурашками кожа. Накажут ли Бриджит?

– Прости, Бриджит, – прозвучал голос. – Но нельзя повторять ответ Холли. Каждая участница должна иметь свой.

– Но я…

Холли сжала ее плечо, молчаливо умоляя сказать что-нибудь другое.

– Ладно, – буркнула Бриджит. – Когда умираешь – попадаешь в ад!

Холли поморщилась. Почему она это сказала? Видимо, пытается оскорбить призрака – глупость какая. Но разве, упоминая ад, она не приглашает в игру что-то адское? Однако аудитория захлопала, и голос обратился к последней девушке. Вера сжала кулон-анкх и нервно прикусила губу.

– Наверное… становишься призраком. Как ты, Мэдлин.

Сказала почти мягко – будто хотела расположить дух к себе, как бы демонстрируя участие. Снова воцарилась тишина. На висках Холли выступили капельки пота. Она ждала, что на подругу обрушится кара, боялась, что, назвав призрака по имени, та могла навлечь на себя больше вреда, чем Бриджит, упомянувшая владения дьявола.

– А вот и умный ответ, – сказала девушка. – Наша Рыжеволосая не только красива, но и сообразительна.

Зрители зааплодировали громче, чем прежде, а Вера даже улыбнулась, приободрившись.

– Что ж, – громогласно возвестила Мэдлин Голдман. – Час настал. Кто же у нас Королева склепа?

И тогда с потолка посыпались кости.

Вера с самого начала боялась идти туда, вниз, и теперь Холли думала, что именно поэтому дух позволил им увидеть потолок, состоящий из тел. Кости не просто облепляли потолок – они были им, мертвецы составляли крышу склепа. Девушки пригнулись, прикрывая головы, когда на них полетел серый пепел. В облаке костяной пыли Холли потеряла подруг из виду. Осталась одна. В костнице под кладбищем. Страх охватил ее, и она не смогла сдержать крик. Упала, споткнувшись, и нащупала в пыли пожелтевший листок. Даже в полумраке разглядела на нем слово, написанное будто кровью.

Жертва

Холли отпрянула, словно это был не листок, а кусачая гремучая змея. Голубое свечение, неведомо откуда исходившее, освещало путь впереди, и она шагнула в туннель. Тьма была густой, как патока. Со стен сочилась влага. Холли звала подруг, но в ответ слышала лишь насмешливый треск в наушниках.

– Так, значит, ты сказала правду, – прошептал призрак. – Ты действительно боишься остаться одна. Честность украшает даму. Поздравляем, Холли.

Коридор вдруг вспыхнул оранжевым. Повсюду, будто из огнемета, лился огонь. Холли вскрикнула. Вспышка тут же исчезла, и пламя стало размером с грецкий орех.

– Холли! – крикнула Вера. – Сюда!

Теперь она видела их. Бриджит держала баллончик краски – самодельный огнемет. Девушки сбились вместе, и тут в туннеле послышались новые звуки – шипение и рычание, нечеловеческое. В наушниках же снова раздался шум, но вместо аплодисментов зрители рассмеялись – гортанным, демоническим смехом.

– Нет, – испугалась Холли. Она знала, что будет дальше.

Туннель нагрелся и покраснел. Из трещин в стенах сочился красный свет, а желтые прожилки напоминали лаву. Воздух наполнился едким дымом.

– Бежим! – крикнула Холли, спасая их и себя.

Они рванули как угорелые.

Сойер покачал головой:

– Хочу тебе поверить. Но ты утверждаешь, что этот склеп ведет в ад?

– Не совсем.

Он хотел что-то ответить, но Холли шикнула на него. Она рассказала достаточно. Нельзя было терять ни минуты. Она сделала первый шаг, глядя на дверной проем, преследовавший ее в снах с момента побега.

«Ты умрешь здесь», – подумала она.

Но это не имело значения, если Белла выживет.

Сойер последовал за ней. Он, вероятно, не верил Холли до конца, но верил достаточно, чтобы пойти следом. Холли не хотела рассказывать: для города это была старая история – трагедия девяностых, о которой давно забыли и которую никто не упоминал. Ее это устраивало, а без Бриджит и Веры никто не опровергнет ее версию.

Они вошли в склеп.

– Подопри дверь деревяшкой, – сказала Холли. Оглядев холодное нутро склепа, она поежилась и взяла Сойера за руку – теплую, сильную. Это немного успокоило.

Он осветил стены фонариком:

– Не вижу никаких проходов. И девушек не вижу. Наверное, они где-то в другом месте.

– Нет, они здесь.

– Холли…

– Я вернулась! – крикнула она, зная, что призрак слышит. – Бывшая королева вернулась!

Сойер вырвал руку:

– Хватит! Я ухожу.

Он развернулся, но Холли притянула его к себе. Он вырвался из объятий. Она знала, что Сойер сейчас скажет. «Чокнутая». Холли уже слышала это от мужа, Джастина, которому однажды проговорилась о случившемся, и тот потом использовал боль Холли против нее, бросал это слово в лицо при каждой ссоре. Если Сойер сейчас скажет то же самое, она или даст ему пощечину, или зарыдает. А может, и то и другое.

Но он ничего не успел сказать. Земля дрогнула, пол пошел волной. Сойер хотел подтащить Холли к выходу, но было поздно. Деревяшка треснула, дверь захлопнулась, а стена фамильного мавзолея треснула, осыпалась и разошлась, будто занавес.

Королева девяносто третьего возвращалась домой.

Глава девятнадцатая

Селеста словно оцепенела – неподвижная, как манекен, в одежде, пропитанной кровью. Факел, который дала ей Белла, исчез. Она не смотрела на других – лишь в пустоту, в бескрайнюю безнадежность склепа.

– С тобой все в порядке? – спросила Белла.

Селеста всхлипнула и вытерла нос, оставив на лице влажный красный след.

– Селеста? – осторожно позвала подошедшая Роза. – Где Марни?

По испачканной кровью щеке Селесты скатилась слеза, прочертив дорожку.

– Она умерла.

Белла сжалась от боли. Не может быть.

– Что случилось? – спросила Роза, холодно и деловито.

– Она просто рухнула. Видимо, наконец истекла кровью.

– Ну, судя по тебе, крови было предостаточно.

Белла напряглась от интонации Розы. Та что, подозревает ее? А есть за что?

– Я несла ее, – сказала Селеста. – Конечно, испачкалась. Ты же видела, в каком Марни была состоянии.

– Это правда, – подтвердила Белла. – Ее кровь и на меня попала.

Она показала рукава куртки, но на черной коже кровь различить было трудно. Только на одежде Селесты до сих пор блестела влажная краснота.

– Ты уверена, что она мертва? – спросила Обри.

– Я проверила, –