Королева склепа - Кристофер Триана

нее любовное заклинание, но его действие прошло? Может, заколдовала всех? Поэтому они так ее боготворят. Может, и медведя Обри на них натравила. Может, все это кровопролитие – жертвоприношение ради новых дьявольских сил.

– Что такое? – спросила Белла, когда Роза остановилась.

Роза отчасти хотела открыться Белле, заключить сестринский союз, как раньше. Но дружба проржавела и разрушилась – как велосипед, брошенный под дождем и развалившийся при попытке его поднять.

– Ничего, – сказала Роза и пошла дальше.

Туннель расширился. Белла шла за остальными, прячась за спинами Розы и Обри, как за щитом. Она боялась снова увидеть женщину-призрака. Эти гнилые пальцы, платье, лицо, утонувшее во тьме… Воспоминание терзало с каждым шагом. А гул печи становился громче, и сквозь него пробивалось нечто иное.

– Слышите? – спросила Белла.

– Да, – ответила Обри. – Похоже на горение. На огонь.

Голос отозвался эхом в холодном коридоре. Белла поначалу подумала, что это Селеста: да, ее голос… Но Селеста молчала. Только стояла, бледная, слушая саму себя.

– Не ад с огнем, серой и прочей хренью, – произнес ее призрачный голос, – а мир тьмы и синих теней. – Впереди вспыхнул бледный свет, похожий на лунный луч. – Там пустота. И там очень холодно и одиноко. Ни Бога, ни дьявола, ни близких. Только эта бесконечная пустота. Вечная.

– Это же твой ответ, Селеста, – сказала Белла. – Когда Обри спросила, что происходит, когда ты умираешь.

– Но кто говорит эти слова? – спросила Обри.

– Наверное, запись, – предположила Роза.

– Хватит искать тут какую-то логику, – сказала Белла.

– Я не ищу. Просто констатирую: происходит что-то сверхъестественное. Но голос – Селесты.

Селеста кивнула, ее глаза заблестели. Все смотрели на тусклое сияние впереди. Оно было неестественным, лиловато-голубым, как свет ловушки для насекомых. Туннель кончался, переходя в просторный зал.

– Что это? – спросила Белла.

– Это ад, – сказала Роза. – Твоя версия ада, Селеста.

– Нет… – простонала Селеста. – Нет… это не моя вина.

– Почему именно ее ответ, а не чей-то другой? – спросила Белла.

– Может, картинка общая, – сказала Обри. – Лучше вспомните, что ответила каждая из вас. Возможно, это ждет нас всех.

– Я сказала, что не знаю, – тихо сказала Белла. – А ты, Роза, сказала, что…

Она осеклась.

– Что это как быть нерожденной, – закончила за нее Роза. – Да. Я помню.

– Но ведь так не бывает.

– Будем надеяться.

– А Марни сказала, что мы попадем в рай, – прошептала Селеста. – Надеюсь, она была права.

– Думаешь, туда ее и забрали? – холодно спросила Роза. – Думаешь, ее утащили в рай? Сомневаюсь.

– Лучше уж так, чем твой гребаный вариант.

– Не спорю.

Белла хотела, чтобы они не ссорились. Каждый раз, когда казалось, что контакт налажен, что-то снова их разъединяло. Она хотела все исправить, но страх парализовал волю.

– Ладно, – сказала Роза, приближаясь к источнику света. – Пора посмотреть. Назад пути нет.

Остальные замерли и смотрели. Белла сжала кулаки – не могла позволить подруге идти одной.

– Подожди, – сказала она и догнала Розу.

Они встретились взглядами. Белла хотела верить, что между ними что-то еще осталось. Но в глазах Розы виднелась лишь стальная решимость. Она была готова играть до конца.

Они свернули за угол – и вошли в театр мертвых.

Из обломков гробов и подпорок были сколочены кресла – двадцать штук, в два кривых ряда. В каждом сидел скелет, наряженный в лучшее, что у него было при жизни. Женщины – в сгнивших платьях, мужчины – в истлевших костюмах. Паутина тянулась от черепов к плечам. Эта мертвая публика во все глаза глядела на сцену.

Сцену поддерживали колонны из человеческих позвоночников. Основу составляли серые мумии и кости, спрессованные, как бревна в срубе. Между ними – застывшие головы, руки, обугленные тела. Тленная масса, утрамбованная в прямоугольный блок.

А над сценой висел занавес из человеческой кожи: лиц, животов, ягодиц, спаянных невидимыми швами.

В центре, где смыкались занавеси, горел голубой свет.

Занавес начал расходиться.

Глава двадцатая

– Королева склепа, – объявила призрачная Мэдлин Голдман, пока Холли и Сойер вглядывались в лабиринт. – Она вернулась со своим королем.

«Вот почему его пустили», – подумала Холли. Победительница вернулась – и ей дозволено больше. Мэдлин всегда обожала любые традиции – конкурсы, балы, праздники. Теперь это выглядело как еще одно из ее представлений, что-то вроде встречи выпускников. Холли разрешили привести кавалера – мужчину, которым можно похвастаться как трофеем. Хотя у них с Сойером уже не было никакого романа, Мэдлин не обязательно было об этом знать.

Женщина-призрак даже не задала три вопроса, прежде чем открыть проход. Ответы Холли уже давно даны, а Сойер был мужчиной, следовательно, не подходил для ее извращенной игры. Так же, как и полицейские, которые когда-то после побега Холли осматривали кладбище и, конечно, ничего не нашли, так и не попав внутрь. Но если они с Сойером пришли не играть, почему же Мэдлин позволила им пройти? Скука? Тяга к компании? Или уважение к тому, что одна из «чемпионок» осмелилась вернуться? Холли сомневалась, что любой другой выживший решился бы спуститься снова в это логово кошмаров.

Сойер обернулся, выискивая источник голоса, но Мэдлин не показывалась. По крайней мере, пока. Холли повела его вперед по первому коридору. Все здесь было именно так, как она запомнила: темно, сыро, пронизывающе холодно.

Сойер огляделся, поводя лучом фонаря:

– Это безумие. Как такое вообще возможно? И кто это говорил?

– Могу рассказать длинную версию истории, – ответила Холли, не оборачиваясь. – Или можем спасать наших дочерей.

Она посветила в глубину склепа. В прошлый раз у них с подругами была только Zippo, теперь же все казалось куда проще. Трудно было представить что-то страшнее того, что случилось тогда с ней, Бриджит и Верой.

Коридор обратился в круг ада.

Бриджит сама накликала эту картину, сказав, что именно в ад они попадут после смерти, – и Холли готова была придушить ее за эти слова. Девушки мчались по туннелю, перепрыгивая трещины в полу, сквозь которые полыхала магма. Стены превращались в серу и камень, воздух был густ от пепла. Черный смерч кружил позади, грозя настичь их. Подруги схватились за руки, чтобы не потеряться, кричали, плакали от жара, а где-то рядом визжали и смеялись демоны. Когда Холли оглянулась, за ними поднималась стена пламени – огненное цунами. Пот лил с нее ручьями, в теле пульсировала жажда, ноги подкашивались.

– Смотрите! – закричала Вера.

Впереди, за дымом, открылось пространство – холодный отсек из бледного камня, без огня и лавы. Девушки бросились туда из последних сил, земля крошилась под ногами, сквозь трещины валил пар. Легкие Холли горели, сердце грохотало, и с последним