Королева склепа - Кристофер Триана

Глава двадцать вторая

Они шли по ледяному коридору, фонарики разгоняли тьму. Холли держала Сойера за руку: боялась, что потеряет его, если отпустит. К тому же она не хотела отпускать его после танца. Она уже слишком часто отталкивала Сойера. Разрыв их отношений причинял ей боль так же сильно, как и ему, и Холли не могла понять, почему только сейчас осознала всю глубину своей ошибки. Она могла бы танцевать с Сойером вечно, даже в уродливой костнице, где клубилась пыль мертвых, а разложившиеся лица смотрели на них с вечной завистью к живым. Но им нужно было идти дальше, продолжать игру.

Чем глубже они заходили в туннель, тем теплее становилось. Холли все еще видела пар от своего дыхания, но приятное тепло постепенно растекалось по телу. Это заставило ее улыбнуться. Она подняла фонарик, чтобы увидеть, улыбается ли Сойер. Он прищурился от света и хихикнул.

– Я превысил скорость, офицер? – пошутил он.

Холли нравились мужчины с юмором. Нравились и большие руки вроде той, что сжимала ее ладонь сейчас. Она прижалась к Сойеру, держа фонарик под подбородком, словно рассказывала страшную историю у костра.

– Придется меня обыскать, – сказала она, положив ладонь на его широкую грудь.

Сойер усмехнулся и обвил ее талию рукой. Где-то в глубине сознания нарастала тревога, но она была слишком незначительной, неконкретной. Можно было и не дергаться. Холли забыла, зачем пришла сюда, забыла про дочь. Она думала только о Сойере и о том, как стать ближе к нему, сжать крепче, впустить глубже.

Встав на цыпочки, Холли поцеловала его. Их рты слились, тепло разлилось по телу, как огонь. Она просунула руку под его рубашку, перебирая пальцами волосы на груди. Сойер схватил ее за пояс, притянул к себе, руки исследовали ее изгибы, вызывая дрожь.

Как же Холли его хотела. Как сильно любила.

Не в силах сдержать страсть, они расстегнули джинсы лишь настолько, чтобы продолжить, прижавшись к стене склепа; их тела переплетались, Холли ощущала такое удовольствие, какого никогда не мог дать муж. И даже когда где-то рядом раздались шаги, любовники не остановились. В этот момент Холли ничто не могло бы удержать.

Роза прикрыла рот, но взгляд отвести не могла. Луч одного из фонариков осветил лица ее отца и матери Беллы: они стонали и задыхались. Они занимались сексом прямо в склепе.

Все закружилось. Сначала Роза почувствовала облегчение, думая, что наконец-то идет домой, что отец пришел спасти ее. Но, увидев, что он делает с миссис Уитман, Роза отшатнулась, шок ударил в самое сердце. Она хотела, чтобы это было иллюзией, плодом колдовства, но знала: это правда.

Еще одно предательство.

Сначала Белла затащила ее в этот кошмар, обернувшись против Розы ради новых друзей. Теперь мать Беллы соблазнила отца, сделав его изменником, разрушившим семью. Она всегда считала миссис Уитман почти тетей, не понимая, какая это коварная сука. Теперь Роза поняла, откуда у Беллы такие наклонности. Она видела, как подруга смотрела на Тайсона. Роза никогда не говорила об этом, но Белла, очевидно, пылала тайной страстью. И как только представился бы шанс, она наверняка соблазнила бы Тайсона – точно так же, как ее мать соблазняла женатых мужчин.

Женщины Уитман – хитрые, коварные змеи, и даже вблизи не разглядишь насколько. Но маски сорваны. Роза знала, с чем имеет дело и как надо поступить.

Никто не спасет ее. Она должна спасти себя сама так, как и всегда, – победив. Белла, как и ее тупые подруги-готки, никогда не станет Королевой склепа, пока Роза в игре. Наступил финальный раунд, и она сделает все, чтобы победить.

Нужна была жертва.

Скрывшись в тени, Роза повернулась и побежала обратно.

– Черт возьми, что мы только что сотворили? – спросила Холли.

Страсти улеглись, они с Сойером подтянули джинсы и уставились друг на друга. Шок на их лицах был одинаковый. Их обоих увлекла волна страсти. Холли думала, что готова ко всем ловушкам лабиринта Мэдлин, но не смогла остановиться, хоть и знала, чему противостоит. Это не было как с Верой и Бриджит. Сейчас «любовный морок» усилился, ведь их чувства не угасли, и они и без того желали друг друга. Мэдлин, наверное, хотела видеть вместе короля и королеву – как воплощение фантазии.

– Не знаю, что на нас нашло, – сказал Сойер. – На нас обоих.

– Это место сводит с ума. Нужно быть осторожными. – Холли застегнула ремень. – Давай забудем, что тут было. Хотя бы пока. Разберемся позже.

Сойер кивнул, в его глазах стоял стыд. Он хотел этого, но не здесь – и уж точно не когда его дочь в опасности. Собравшись, они продолжили путь, решив забыть о страстях в туннеле.

– Ты ничего не слышал? – спросила Холли. – Пока мы… ну, знаешь.

– Да. Шаги.

– Вот и я подумала.

Они звали детей, эхо отражалось от обсидиановых стен. Холли думала, ладят ли девочки до сих пор или игра Мэдлин уже рассорила их. Белла и Роза были лучшими подругами, как когда-то Холли с Бриджит и Верой.

Вот вам и дружба.

– Она победит, – сказала Холли.

Вера отошла в угол пописать, оставив Холли и Бриджит наедине. Им как раз было о чем поговорить. Бриджит скрестила руки на груди и отвернулась.

– Пойми, это правда, – сказала Холли. – Та призрачная сука сама сказала: Вера красивая. Нам не сравниться. Она легко выиграет титул Королевы склепа.

– Холли… – тихо проговорила Бриджит.

– Ты знаешь, что это правда.

– Ладно, наверное.

– Да какое, на хрен, «наверное»? Вера выиграет и вернется домой, а мы останемся гнить здесь!

– Не бывать этому, – неуверенно пробормотала Бриджит.

– Да? Тогда почему призрак спрашивал, что происходит, когда мы умираем? Мы вышли из коридора в ад.

Тишина в ответ.

– Нас она мучает, а Веру нахваливает на каждом шагу, говорит, какая она красавица и умница. – Холли раздраженно фыркнула. – Серьезно? Вера? Она же дура набитая. С чего эта Мэдлин взяла, что она умная? Тьфу ты. Все та же старая песня. Все тащатся от Веры. Даже мертвые.

Услышав шаги Веры, девушки напряглись.

– Так что ты предлагаешь? – прошептала Бриджит.

Внутри Холли что-то закаменело. Тепло от объятий подруг переросло в злое пламя, она вспотела. Что-то темное заворочалось в девушке. Она испугалась. Разозлилась.

– Я предлагаю уравнять шансы, – сказала Холли.

Она ненавидела себя за эту мысль, но риск все возрастал. Она была истощена, голодна, холодна, потеряна. Перед ними был только один четкий путь: играть дальше.

В любой игре есть