Королева склепа - Кристофер Триана

Подойдя к гробнице, Холли прошла мимо настенного барельефа – медвежьей морды, вписанной в круг, герба семьи Голдман. Сняв тиару, она всмотрелась в останки и выковыряла один почерневший зуб – осколок некогда прекрасной улыбки Веры. Сжав клык в пальцах, Холли прижала его к стене и провела. Кость резала бетон лучше, чем она ожидала, – будто нож по дереву. Холли не торопилась, выводя послание в виде зловещей загадки, надеясь, что оно когда-нибудь поможет тем, кто окажется здесь после нее:

«Одни дамы боятся, другие храбрятся. Одни власть насаждают, другие угождают. Но все равны, коль слышат те напевы… пока средь вас не выйдет Королевы».

Закончив, она направилась к выходу из гробницы, но вдруг из-за спины донеслось эхо голоса, от которого похолодело внутри. Она уронила зуб и обернулась. Звук становился все отчетливее, он шел со стороны костницы.

– Холли? – позвала Бриджит. – Ты там?

Холли крепко зажмурилась. Это не могла быть Бриджит. Она уже победила, значит, Бриджит должна быть мертва, верно? Может, это какое-то испытание. Может, Мэдлин испытывает силу духа Холли, чтобы понять, достойна ли та свободы. Холли должна доказать, что ничто не встанет между ней и победой. Мольба Бриджит о помощи наверняка ловушка. Но даже если нет, если Холли должна оставить подругу умирать, чтобы выжить самой, – да будет так.

– Ты там? – снова позвала Бриджит.

«Нет», – подумала Холли, шагая в гробницу.

Сквозь открытые двери, ведущие на кладбище, пробивался свет нового дня.

«Нет, меня здесь нет. Больше нет».

Холли годами пыталась понять тайну склепа. Но после того, что она там сделала, рассказать правду не могла никому. Да и кто бы поверил? В лучшем случае ее бы сочли сумасшедшей, как ту самую Бриджит, заглушающую безумие алкоголем, наркотиками и беспорядочными связями. Холли потрясло и испугало, когда подругу нашли едва живой на обочине Олдмилл-роуд: она словно вернулась из мертвых. Холли была уверена, что Бриджит выдаст ее полиции, но та потеряла память и так и осталась жалким, сломанным существом до самой смерти, не сумев выдать их секрет.

А тело Веры Джонсон так и не нашли. Говорили, что оно лежит у подножия горы. Некоторые подростки клялись, будто видели его. Многие считали, что популярная девочка сбежала с парнем или уехала в Голливуд. Другие утверждали, что она жива и ведет дикий образ жизни в лесу, питаясь зайцами и жуками. Дело так и осталось нераскрытым, но новых исчезновений в Гринуолке больше не было – до сих пор.

Потому-то склеп и оставался тайной. Похоже, Мэдлин позволяла себе только один конкурс на титул Королевы в поколение. Девушки не пропадали массово, и никто не видел причин тревожиться. Пропажи случались раз в несколько десятилетий, и никто не связывал эти события.

«Ты должна была предупредить Беллу, – подумала Холли. – Ты должна была сказать ей правду».

Но как? Как заставить дочь понять, поверить в невероятное? Как, глядя в глаза ребенку, сказать, что ты убила человека? Холли всегда считала, что лучше придерживаться однажды рассказанной истории. Она думала, что все кончено, что игра Мэдлин Голдман завершена, но спустя три десятка лет ужас под кладбищем вновь открылся для нового поколения участниц.

– Роза! – снова и снова звал Сойер. – Белла!

Туннель казался бесконечным. Эту иллюзию Холли помнила с первого визита. Как давно они вошли? Не исказилось ли время? Будет ли все нелинейно, как в тот раз? Склеп почти не изменился за тридцать лет, но сильно изменилась Холли. Повлияет ли ее взрослая ипостась на подход склепа? А Сойер? Он мужчина в девичьей игре. Ему здесь не место. Он нужен Холли, но что от него могла хотеть Мэдлин Голдман?

– Ладно, – сказал Сойер, остановившись. – Хватит. Нужно вызвать копов. Собрать поисковую группу.

– Что? – напряглась Холли.

– Знаю, мы не хотели их звать, но мы здесь уже целую вечность и не можем найти девочек. Они могут быть в ловушке или ранены. Чем больше людей ищет, тем лучше.

– Нельзя.

– Мне кажется, у нас нет выбора.

Но Холли чувствовала, что выбора нет у нее. Она не могла позволить Сойеру вызвать копов. Это вскроет ту часть ее прошлого, которую не следует ворошить, но самое главное – она не знала, что натворила в склепе Белла. Может, она тоже теперь преступница.

– Ты не можешь просто набрать 911, – сказала она. – Здесь нет сигнала.

– Я знаю. Предлагаю повернуть обратно и выйти отсюда. Пойти в полицию.

– Нет, – чересчур резко сказала она. – Надо продолжать искать их.

– Черт, мы на месте топчемся. Ни следа не нашли. А если девчонок вообще здесь нет?

– Они здесь. Я знаю.

Лицо Сойера посуровело:

– И откуда же?

– Просто знаю.

– Ладно. – Он сделал шаг к Холли. – Что здесь на самом деле происходит?

– Сойер…

– Вся эта странная фигня… Ты, похоже, одна все тут понимаешь. Ты привела нас сюда. Тебя приняли как королеву. Почему?

– Нет времени объяснять.

– Хрень собачья! – Он ткнул в нее пальцем. – Признавайся. Я заслужил хотя бы это.

– О, заслужил? Что ты, по-твоему, заслужил, а? Правду? А кому ты ее говорил? Мне? Жене?

У Сойера заходили желваки:

– Это все из-за нас? Из-за нас с тобой? Черт, фигачь свое могильное колдовство сколько угодно, но не шути, когда речь идет о моей дочери.

– Колдовство? – Глаза Холли расширились. – Ты думаешь, это я все делаю?

– Я не знаю, что думать! Все, что знаю, – здесь творится что-то странное, ты отказываешься это объяснять, а еще привела меня сюда и соблазнила.

– Ты издеваешься? Мы оба попали под морок. Я не ведьма, но, даже будь я ей, чтобы тебя приворожить, не нужно заклинание. Достаточно попросить.

– А я говорю, что вся сегодняшняя дичь так или иначе связана с тобой. Если не скажешь, почему так, я буду искать девочек сам и начну с поиска выхода.

Холли тяжело вздохнула, наступая на горло гордости:

– Стой. Пожалуйста, не уходи. Ты же не оставишь меня здесь одну?

Сойер обернулся:

– Предпочел бы пойти с тобой.

– Нет.

Ее прямота заставила Сойера нахмуриться:

– Ты очень эгоистична, знаешь?

– Как ты смеешь мне это говорить?

– Ты играешь с моими чувствами, чтобы получить желаемое…

– Сволочь.

– …а потом бросаешь, будто я ничего не значу…

Она подошла так близко, что их лица оказались в сантиметре друг от друга.

– Заткнись, придурок!

Гнев хлынул в голову Холли, как внезапный ураган. Сойер имел наглость обвинять ее после всего, что она пережила из-за него?! Груз вины