Королева склепа - Кристофер Триана

– Дамы и господа, – объявил призрачный голос, – у нас есть победительница!

Холли закричала: мертвые ползли сверху, сцепляясь друг с другом, образуя сталактит из живых мертвецов. Он опускался все ниже, как чудовищная воронка: мертвые девушки слаженно ползли, как цепочка акробатов. Холли бросилась прочь, но из-под земли выросли руки-скелеты и схватили ее за лодыжки. Все гробы распахивались, их обитатели выскакивали прямо на Холли и хватали ее, чтобы не убежала.

– А теперь, – перекрыл рев толпы призрачный голос, – Холли Уитмен получает свой приз!

Гниющие девушки спустились с потолка в кишащий улей, их мертвые глаза не выражали никаких эмоций. Они окружили Холли. Она закричала, но звать на помощь было некого. Она могла только с ужасом наблюдать, как мертвые девушки отрывают части тел. Ломают пальцы, дробят скулы. Одна принялась отрывать пальцы на ногах, серая кожа рвалась, как старая простыня. С головы вырвали прядь ломких волос. Холли всхлипнула и закрыла глаза, а когда наконец осмелилась открыть – едва не лишилась чувств от испуга.

Перед ней стояла Вера. Ее обугленное лицо покрылось чешуйками, а улыбка стала шире. Расплавленные глаза стекали по обожженным щекам. Она сложила руки чашечкой и подняла их повыше, чтобы Холли могла разглядеть, что у нее там.

Тиара из костей и высушенных кусочков мертвечины. Хрящи, ногти, зубы и черные куски гниющей плоти связывали вместе волосы из косы девушки, снявшей с себя скальп. Мертвые выковали корону для своей королевы.

Вера улыбнулась: половина зубов почернела, остальные она вырвала и тоже вложила в тиару. Улыбка, которой Холли всегда завидовала, теперь принадлежала ей.

Вера надела тиару на голову Холли.

– Поздравляю, – молвила она. – Ты – Королева склепа.

Глава двадцать третья

Селеста шла на Беллу. Зажатая между ней и Обри, окруженная рядами скелетов, Белла не знала, куда бежать. До того она ни разу не дралась и не знала, что делать, поэтому просто сжалась и закрыла лицо руками. Селеста тем временем яростно замахнулась деревяшкой, а Обри пыталась ее удержать. Так что все они, как костяшки в домино, повалились на колени мертвым зрителям. Самодельные стулья накренились. Некоторые сломались под весом девушек, и те ухнули на пол.

Белла судорожно пыталась подняться из кучи костей, а Селеста возвысилась над ними угрожающей тенью и занесла над головой деревяшку.

– Нет! – завопила Белла. Выставила подножку, зацепив Селесту аж под колено. Кинулась к Обри, чтобы помочь ей подняться. Но Селеста все же удержалась на ногах и вновь кинулась на них, врезав Белле по затылку импровизированной палицей. Девушка рухнула как подкошенная, но Селеста продолжала колотить ее, целя в основание позвоночника. У Беллы закружилась голова. Ей прилетело еще пару раз, и наконец Селесту оттащили.

Поначалу Белла видела только тени, пляшущие на осколках костей, но, когда зрение сфокусировалось, она увидела, что одна девушка лежит на полу ничком, а другая сидит на ней. В темноте фигуры слишком размылись, и она не могла различить, кто есть кто.

Белла ахнула, когда девушка сверху подняла деревяшку обеими руками – не как палицу, а как кол. Тот с силой опустился, раздался влажный звук. Все девушки разом закричали:

– Нет!

Девушка сверху поднялась на ноги, лазурный свет подчеркнул высокую, стройную фигуру. Белла поняла: это Обри.

Ее, конечно, обрадовало, что удалось остановить чокнутую Селесту, но мысль о том, как ее остановили, вызывала тошноту. Когда Обри отошла от распростертого тела Селесты, Белла осторожно шагнула вперед. Она не решалась посмотреть, но все же ей пришлось.

Кол вошел прямо в мягкие ткани под грудиной Селесты. Кровь уже собиралась в лужицу. Она пузырилась у уголков рта, а Селеста лежала, напоминая насмерть заколотого вампира.

– Она хотела нас убить, – прошептала Обри.

Боль в голове и спине Беллы говорила в пользу этого предположения. Если бы Обри не остановила Селесту, гнев той вполне мог бы оказаться фатальным. Для них. Но Беллу все же потрясала жестокость произошедшего, пусть она и обязана была теперь Обри жизнью. Она похолодела, впала в оцепенение.

– Я должна была это сделать, – сказала Обри дрожащим голосом. – У меня не было выбора…

Мертвые глаза Селесты смотрели в пустоту – именно туда отправила ее Обри. Некогда огромные черные блюдца, теперь они сузились, лишились жизни, навсегда потухли. Белла хотела прикрыть веки, но боялась. Хотелось найти одеяло или что-то еще, чтобы накрыть тело. Какие бы кошмары ни творились вокруг, бесспорно одно: до того, как попасть в этот ужасный склеп, Селеста была их подругой.

– Что с нами творится? – спросила Белла.

– Склеп, – ответила Обри, глубоко вздохнув. – Пойдем. Мне нужно кое-что тебе рассказать. Но сначала я хочу выбраться из этого театра, окей?

Они прошли в другую часть комнаты, обнаружив вход в еще один туннель. Белла отчаялась. Их ад был бесконечным путешествием – холодным, одиноким и синим, как предсказывала Селеста. Гул печи усилился, Обри щелкнула Zippo, и тусклый пламень чуть осветил извилистый проход.

– Боже… я убила Селесту. – Плечи Обри затряслись, она разрыдалась. Адреналин улетучился, и чувство вины обрушилось на Обри, как молот на наковальню. – Разве обязательно было убивать? – рыдала Обри. – Все произошло так быстро… я не… не…

Она чуть не рухнула на Беллу. Так они и шли, обнявшись, подавляя стремление сбежать и погоревать в одиночестве. Когда слезы иссякли, Обри призналась:

– Я кое-что умолчала о матери. Сказала вам правду, но не всю. Я говорила, что о местных кошмарах мама рассказала довольно расплывчато, но это неправда. Раньше я утаивала детали, чтобы никто не психанул, но теперь, после всего случившегося, ты должна знать. – Она вздохнула и вытерла глаза. – Маму звали Бриджит. И она едва не умерла здесь.

– Что случилось? – Белла распахнула рот.

– Примерно тридцать лет назад они с подругами пришли сюда и столкнулись с живущим в склепе духом.

Она рассказала Белле о кошмарном приключении Бриджит, описанном в дневниках, – удивительно похожем на то, что Белла с подругами переживали сейчас.

Конкурс красоты от призрака по имени Мэдлин Голдман. Иллюзии и галлюцинации. Внезапные неконтролируемые сексуальные порывы. Нападения на друзей.

Они пережили те же испытания, те же ужасы.

– Упав в гроб, – сказала Обри, – моя мать напоролась на кость. А когда очнулась, подруга, которая гналась за ней, исчезла. Наверное, подумала, что мама мертва, и оставила ее в костнице. Мама, хромая, пошла к выходу, и дух, видимо, наигрался,