Королева склепа - Кристофер Триана

– Ладно, – сказала Роза. – Где она?

Селеста отвела взгляд. Белле не понравилось выражение ее лица – нехарактерное, как у ребенка, которого отчитали. Обычно грубая и язвительная, Селеста сейчас смотрела щенячьими глазами – совершенно чуждое ей выражение.

– Марни вернулась сюда, – сказала она.

Белла ощутила, как тело сковало. Селеста указывала туда, где призрак пытался схватить ее своими изуродованными пальцами. Белла уже слышала голоса, которых не было. А теперь – видит людей, которых, возможно, тоже нет? Может, и Селеста – лишь наваждение, приманка, как голос Тайсона?

– Где факел? – спросила Белла.

– Скончался, – ответила Селеста, странно выбирая слова.

Роза и Обри пошли следом за ней в темноту.

– Подождите! – крикнула Белла. – Вот там это было. Она там была.

– Надо идти дальше, – сказала Роза.

– Но…

– Я знаю, ты что-то видела. Я тебе верю. Но назад идти нельзя. Если хотим выбраться, надо взглянуть своим страхам в лицо, помнишь? Это часть игры.

– К черту игру! – Белла расплакалась, сокрушенная всем произошедшим. – Я не хочу больше играть! Я вообще не хотела!

Обри обняла ее:

– Все хорошо.

– Нет, не хорошо. – Белла вывернулась из объятий подруги. – Это все твоя вина, Обри.

– Не начинай. – Лицо Обри осунулось.

– Все это знают. Признай и ты. Ты нас сюда привела. Ты начала игру.

– Я не хотела. Не по-настоящему.

– Разве я не права? Разве не она виновата? – Белла посмотрела на остальных.

Роза промолчала, и этого было достаточно. Глаза Селесты были полны сочувствия, но сказать она ничего не смогла. Обри заплакала и отступила. Белла не хотела пугать ее, но почувствовала странное удовольствие от того, что может.

– Я равнялась на тебя, – сказала Белла. – Хотела быть как ты. Какая же ирония.

– Прости, – прошептала Обри.

– Хватит. – Селеста встала между ними.

– Эй, – сказала Роза. – Почему ты все время защищаешь Обри?

– Потому что она моя подруга!

– Ты ее боготворишь, – сказала Белла. – Это она нас сюда затащила, а ты привела меня к ней.

Роза указала на Беллу:

– А ты – меня к вам.

Слова пронзили сердце Беллы, как стрелы. Она знала, что Роза права, но не ожидала, что та воткнет этот нож именно сейчас.

– В этом и суть игры в обвинения, – сказала Обри. – Все виноваты.

– Только не я, – сказала Роза. – Я вообще ни в чем не виновата. Это вы трое. Вы и ваши готские штучки. Из-за вас мы тут застряли. Двое уже мертвы, и кто знает, сколько продержимся мы.

– Роза! – Белла всхлипнула. – Как ты можешь так говорить?

Подруга посмотрела на нее ледяным взглядом – и Белла поняла, что их дружбе действительно пришел конец. И хуже всего было то, что винить Розу она не могла.

– Хватит, – сказала Роза, отворачиваясь. – Селеста, показывай, где Марни.

Девушки двинулись дальше по каменному залу. Только гул, похожий на мехи печи, нарушал тишину. Казалось, он становился все громче, все прожорливее. Белла представила себе красного быка, который бродит по лабиринту, выдыхая пламя, – страж подземелья, что утаскивает чужаков в гниющее нутро склепа. Чем дальше – тем теснее, будто туннели уходили все ниже и ниже. Неужели там и правда бездна?

Пройдя немного, девушки наткнулись на густую лужу крови. По полу тянулся влажный след: тело утащили во тьму.

От вида запекшейся крови Розу затошнило. Не только от мерзкого зрелища, но и от запаха: в стоячем воздухе ощущался привкус старых монет. Под ним скрывалось нечто иное – тухлое, мясное. Мелкие ошметки плоти на полу говорили больше, чем хотелось бы знать.

– Селеста, где Марни, черт возьми? – допытывалась Роза.

– Она была здесь, клянусь Богом! – пробормотала та.

– Тело утащили, – сказала Обри, указывая на кровавую полосу. – Может, медведица вернулась?

– И как она сюда пролезла без нашего ведома? – огрызнулась Роза.

– Не знаю! Может, тут есть проходы, о которых мы не знаем.

Они умолкли. Все смотрели на кровавый след. Роза сомневалась, что зверь смог их опередить. Но вдруг в этом склепе жили сразу несколько медвежьих семейств? Мысль была тошнотворной. Может, каждый отнорок и выход охраняют звери, считающие это место своим домом. Она вспомнила стих, вырезанный на табличке, и выгравированную морду медведя – символ, предупреждение? Знак? Вопросов было слишком много. Слишком, чтобы говорить о «честной игре».

Гот-квартет явно что-то скрывал. Даже Белле теперь нельзя было доверять. Она изменилась так, что Роза едва узнавала подругу. У Беллы наверняка своих секретов не меньше, чем таят в себе эти катакомбы. Роза чувствовала, что ее держат в неведении, дают крохи, чтобы успокоить, но не раскрывают всю истину. Взамен – россказни про дневники и призраков, что говорят голосами живых. Да, что-то потустороннее здесь явно происходит – но Роза не верила, что другие девочки говорят правду. Ее больше интересовало то, о чем они умалчивают.

Она была чужой среди них. И чем меньше доверия оставалось, тем сильнее Розе хотелось уйти одной. Она пыталась вести подруг, хотела, чтобы все выбрались, но сейчас понимала: выжить значит делать выбор. Она не из их породы. Не из слабых. Команда сильна лишь настолько, насколько силен ее слабейший участник – а эти были тряпками. Они восхищались слабостью, делали боль частью своей личности, мазали лица белилами и чернили глаза, словно персонажи из фильмов Бертона. Этим девушкам нравилась смерть. Они не боролись за жизнь – они ее гробили.

Обри утверждала, что все выдумала про «ритуал на шестерых». Но Роза не верила. Зачем тогда позвали именно их с Марни, посторонних? Теперь, когда Марни была мертва – если Селеста не врет, – паранойя разрасталась. Раньше Роза не поверила бы, что Белла способна на зло. Но Белла уже предала ее. И теперь возможно все.

– Что теперь? – спросила бывшая подруга.

– Идем по следам крови, – пожала плечами Роза.

– Черт… – прошептала Обри.

– Что? – окрысилась Роза.

Обри только покачала головой. Глядя на нее, Роза не могла поверить, что когда-то испытывала к ней влечение. И эта странность – еще одно доказательство, что тут замешано нечто потустороннее. И тут ее осенило.

А если Обри самая настоящая ведьма?

Еще недавно Роза бы рассмеялась над этой мыслью. Ведьмы – это что-то из сказок. Но после всего, что она увидела этой ночью, любая логика трещала. Ведь что-то здесь творилось. А началось все с Обри – с ее ритуала, идей, с дневников ее матери. Она направляла всех, как ведущий игры, как хозяйка подземелья. А если это не просто метафора? Если магия реальна? Может, Обри наложила на