Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

полностью погрузилась в анализ отпечатков пальцев. Это была утомительная и мучительная работа: необходимо было сравнить собранные наспех отпечатки пальцев свидетелей происшествия в Культурном центре с частичным отпечатком, обнаруженным на футляре для Библии. Из-за слишком малого размера фрагмента отпечатка Система автоматического поиска отпечатков Национального полицейского управления выдала огромное количество визуально схожих отпечатков – их сопоставление невооруженным глазом было едва возможно. Это было все равно что попытаться по фотографии крошечного кончика волоса найти человека с похожим цветом и формой волос – кандидатов окажутся десятки, если не сотни тысяч. Нужно было сузить круг сравнения.

Используя электронный микроскоп для криминалистических исследований и специализированное программное обеспечение, Чин Кёнвон детально изучала мельчайшие участки частичного отпечатка, фиксируя форму каждого изгиба, разветвления, пересечения и толщину линий – измеряла длину и расстояния между ними. Все эти участки она сравнивала с отпечатками каждого из 10 пальцев, взятых в день преступления у свидетелей. Если бы удалось определить хотя бы, какому пальцу и какой его части принадлежал обнаруженный на футляре частичный отпечаток, это ускорило бы работу в десятки раз, но это было невозможно. К счастью, благодаря цифровому сканеру отпечатков, который Кёнвон приобрела на собственные средства, ей удалось тогда быстро снять отпечатки всех десяти пальцев у пятнадцати свидетелей. Пятнадцать человек по десять пальцев – всего сто пятьдесят контрольных отпечатков, но каждый из них нужно было проверять, разбив на отдельные зоны – верхнюю, нижнюю, боковые, центральную – и рассматривать под углом от 1 до 360 градусов. Но вот в конце казавшихся бесконечными поисков Кёнвон воскликнула:

– Нашла!

У одного из пятнадцати свидетелей, находившихся на месте происшествия, правый указательный палец слегка скользнул под углом в 175 градусов – и на поверхности остался след. Имя, найденное в списке, составленном при заборе отпечатков, – У Чжитэ, 1990 года рождения. Судя по отпечатку, палец был тонким и маленьким и принадлежал скорее женщине, однако имя больше походило на мужское, и это было странно. Чин Кёнвон позвонила детективу Киму из пятого отдела по особо тяжким преступлениям, который занимался проверкой свидетелей.

– Лейтенант! Что-то случилось?

– Детектив Ким, вы ведь сейчас проводите проверку свидетелей по делу Культурного центра?

– Да, проводим. Но у нас тут возникла проблема – один человек сообщил нам фальшивые личные данные. Теперь не знаем, что и делать.

– Фальшивые? Тогда, на месте, вы не сверили их с документами?

– Я расспросила сотрудников участка, которые первыми прибыли на место. Там был такой хаос, журналисты набежали… Долго задерживать людей не могли. Поэтому начальник…

– Начальник следственного отдела?

– Да. Тогда приехала ваша криминалистическая группа, вы быстро сняли отпечатки у свидетелей и велели участковым проверить их личные данные, верно?

– Верно.

– Но вскоре после этого на место прибыл начальник – то есть уже бывший начальник. Он находился поблизости, на площади Кванхвамун, наблюдал за передвижениями демонстрантов.

– И он распорядился всех отпустить?

– Да. Когда ваша группа еще работала на месте, начальник сказал, что мы не имеем права долго задерживать свидетелей. Приказал лишь взять у всех личные данные и отпустить.

– То есть вы даже не пробили информацию по базе и просто поверили всем на слово? И среди них оказались те, кто дал ложные сведения?

– Мы это выяснили уже в ходе проверки. Ничего не сходится. Имя, телефон, номер удостоверения личности – все фальшивое.

– Сколько таких?

– Один человек.

– У Чжитэ, верно?

– О… как вы узнали? Не зря говорят – с кем поведешься, от того и наберешься. Вы теперь прямо как наш начальник, все-то вам известно!

– Что ж, все ясно. У меня есть снятые отпечатки, я пробью их по базе. Кстати, что там по свидетелям с места происшествия в районе Тонджа-дон – их данные и отпечатки уже получили?

– Нет. Это уже зона ответственности участка Ёнсан.

– Ясно.

Чин Кёнвон заполнила заявление на проверку отпечатков, получила соответствующее разрешение и отправила запрос в Национальное полицейское управление. Спустя некоторое время пришел ответ: отпечатки в базе данных отсутствуют. Иными словами, их владелец не числится в системе регистрации граждан Республики Корея.

Может быть только три типа людей, не попавших в систему: несовершеннолетние, иностранцы и взрослые, рожденные в Корее, но не зарегистрированные в системе учета населения, то есть не получившие удостоверения личности. Среди пятнадцати человек, у которых Чин Кёнвон лично сняла отпечатки, несовершеннолетних точно не было. Не было и тех, кто в процессе установления личности продемонстрировал слабое владение корейским языком. Значит, велика вероятность того, что владельцем отпечатка был человек родом из Северо-Восточной Азии, хорошо владеющий корейским, кореец с иностранным гражданством; либо незарегистрированный житель – так называемый гражданин-призрак. Тело, обнаруженное несколько лет назад в деле о смерти по неустановленным причинам, тоже принадлежало такому человеку – после рождения родители не оформили свидетельство, в результате чего ребенок не смог получить обязательное образование и воспользоваться социальными льготами – и так всю жизнь и прожил без официальной записи в гражданском реестре, словно призрак. Стоило копнуть то дело глубже, и выяснилась шокирующая правда – каждый год в Корее около 100 новорожденных не регистрируются – и в итоге растут словно призраки. К возрасту, когда нужно было оформлять удостоверение личности, их число достигало уже двух тысяч. Возможно, преступник в этом деле тоже относился к таким призракам.

Чин Кёнвон сообщила об этом Ли Мэку. Получив от нее эту информацию, Ли Мэк почувствовал тяжесть на сердце. Мысль о том, что жестокий преступник, которого он разыскивает, может оказаться таким призраком, тяготила его. Если так подумать, Ли Мэк был точно таким же младенцем без регистрации, которого бросили собственные родители. Если бы не работники приюта, он бы точно так же навсегда остался нигде не числящимся призраком без рода и имени, и куда бы он ни пошел, дороги везде были бы ему закрыты.

Отогнав нахлынувшие воспоминания, Ли Мэк направил в следственный штаб рапорт о проверке отпечатков подозреваемого, после чего решил отследить, куда делись личные данные и отпечатки пальцев свидетелей с места происшествия в районе Тонджа-дон, собранные полицией участка Ёнсан. Но они словно в воду канули – их не было ни в перечне вещественных доказательств следственного штаба, ни в Единой информационной системе криминальных архивов. Он даже позвонил в отдел по расследованию особо тяжких преступлений участка Ёнсан, но все было тщетно. Наконец он, раздобыв номер телефона начальника патрульной группы участка, первым прибывшего на место происшествия, старшего сержанта Ю, набрал его.

– Старший сержант Ю? Это Ли Мэк, начальник пятой группы отдела по особо тяжким преступлениям полицейского участка Инван.

– А-а, легендарный детектив Ли Мэк.

– Вы меня знаете?

– А, я ведь