Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

Ли Мэк грубо взъерошил волосы, прогоняя остатки сна. Затем занялся своей неизменной рутиной, которую не пропускал ни при каких обстоятельствах, – силовой тренировкой. Подтягивания, отжимания в стойке на руках, приседания с гантелями, удары руками и ногами по боксерской груше. При нерегулярной работе следователя с частыми ночными дежурствами поддержание физической формы и выносливости было для него обязательной частью жизни. Каждый раз, когда мышцы сокращались и снова растягивались, казалось, будто шрамы на его спине, плечах, груди и животе двигаются сами по себе в странном танце.

В полицейском участке Инван в коридорах толпились мужчины с обеспокоенными лицами. Подобную картину можно было увидеть разве что во время массовых незаконных митингов – зрелище по-настоящему редкое. И такой наплыв произошел не только в участке Инван. В Сеуле – да что там, по всей стране – во всех отделениях полиции из-за наплыва подозреваемых в сексуальных преступлениях, требовавших немедленно их арестовать или заключить под стражу, работа отделов по делам женщин и несовершеннолетних, а также следственных подразделений оказалась практически парализована. Среди них было немало таких, как Ким Манду. После второго инцидента, к которому добавились скандал вокруг «Цифровой тюрьмы» и внезапное появление новой звезды в политике – депутата Со Еджон, интерес прессы и общественности к делу кастратов не утихал ни на день. В Сети стремительно множились публикации, в которых неизвестного преступника восхваляли и даже подстрекали к следующим нападениям. Никто не ожидал таких последствий.

Подозреваемые в сексуальных преступлениях, до сих пор отрицавшие свою вину, требовавшие доказательств и заявлявшие, что «все происходило по обоюдному согласию, а теперь эта продажная тварь дает показания», внезапно начали выстраиваться в очереди у полицейских участков. Прибежавшие в отделения подозреваемые полностью отказывались от прежних заявлений, соглашались признать все факты, изложенные в заявлениях или жалобах потерпевших, и настаивали, чтобы их как можно скорее взяли под стражу. Большинство из них уже фигурировали на сайте «Цифровой тюрьмы», но были и такие, чьи данные там еще не публиковались и по которым дело еще не было возбуждено в связи с недостатком доказательств или сомнений в достоверности показаний потерпевших. Для них куда страшнее уголовного наказания и общественного клейма было стать следующей целью преступника и испытать ужасающую боль при отсечении полового органа и яичек.

Когда сексуальные преступники начали выстраиваться в очереди и добровольно являться в полицию, в женских онлайн-сообществах это вызвало бурю восторженных комментариев, язвительных пародий и насмешек над «бедными страдальцами». В то же время мужские форумы были буквально завалены гневными постами. Особенно яростной критике и нападкам подверглись видео, в которых присутствовала сцена разрезания сосиски ножницами, – именно они повергали множество сексуальных преступников в панику и гнали их в полицейские участки. Главной мишенью стала коммерческая реклама известного бренда одежды для активного отдыха: в ней как раз присутствовала сцена отдыха с семьей в кемпинге – и разрезания злосчастной сосиски. Перед штаб-квартирой компании и у ее крупных магазинов выстроились протестующие, развернувшие ожесточенные акции. На транспарантах и плакатах значилось: «Корпорация, разжигающая мужененавистничество», «Уволить ответственных за мужененавистническую рекламу», «Сообщники преступника – покайтесь!».

В Сети началась настоящая травля с раскрытием личных данных всех причастных к созданию рекламы. Развернулась охота на ведьм – поиск «сообщников преступника» и обвинения в мужененавистничестве. И вскоре выяснилось, что рекламный ролик был произведен «JYЭнтертеймент». Была в этом некая печальная ирония – компанию, которая понесла больше всего репутационного ущерба от действий преступника, в общественности заклеймили его сообщником.

Генеральный директор Чон Хисон была в ярости. Она и без того мучилась от мигрени. Виной тому было вчерашнее семейное совещание, не обошедшееся без глупой выходки старшего: теперь к этому добавилось еще и это. Не совладав с собой, Чон Хисон закричала и начала швырять по кабинету все, что попадалось под руку. Но и этого оказалось мало – она с силой пнула стол, затем ударилась о его острый угол головой. Лицо и руки покрылись кровью. Секретарям, пытавшимся успокоить ее, тоже досталось – и они были вынуждены отступить. От ее привычной на публике мягкой улыбки и вежливого тона не осталось и следа. Она показала свое совершенно другое обличье.

– Немедленно приведите ко мне всех этих сволочей!

Приказ, который в ярости отдала генеральный директор Чон Хисон – пользующаяся абсолютным доверием фактического владельца «JYГруп», председателя Чон Санхвана, – был немедленно приведен в исполнение. Расследование, которое уже велось в отношении действующих и бывших сотрудников «JYФ&Б» и «Стелла Дроп», а также клиентов, когда-либо подававших жалобы, было резко ускорено. Жесткая внутренняя проверка, получившая название «Охота на кротов», проходила под общим руководством главы «JYСекьюрити» Ли Гёндока. Все действующие и бывшие сотрудники, а также временные работники, внесенные в секретный черный список, подверглись тотальной проверке. Некоторых это привело в ярость.

– Вы же не полиция, как вы можете себя так вести? Без ордера?

– Можем. И что ты нам сделаешь?

– Я на вас всюду пожалуюсь. В полицию, в прокуратуру, в Министерство труда!

– Да пожалуйста. Только учти: как только подашь жалобу, против тебя первым делом начнется расследование по фактам воспрепятствования работе, растраты, кражи и утечки коммерческой тайны!

Национальное полицейское управление тоже оказалось под ударом. Помимо последствий скандала, вспыхнувшего после превышения должностных полномочий в отношении отца потерпевшей, О Чунсика, и указаний к улучшению эффективности работы полиции, полученных на заседании парламентского Комитета по административной безопасности, полицию парализовали бурлящие общественные споры и нескончаемый поток подозреваемых в сексуальных преступлениях, являвшихся в участки по всей стране. В такой ситуации было крайне неразумно оставлять расследование двух дел двум полицейским участкам – Инван и Ёнсан – по отдельности. Нужно было объединить силы, но перед этим провести перестановки.

Перенесший такие минуты позора в парламенте глава полиции отстранил от должности начальника участка Инван и руководителя следственного отдела, а также привлек их к дисциплинарной ответственности за дело О Чунсика. Рискованный план начальника следственного отдела в погоне за последним шансом на повышение потерпел крах – ему не удалось свалить ответственность на подчиненных. Начальника участка Ёнсан и руководителя следственного отдела, не добившихся никаких результатов в расследовании, буквально сослали в Институт исследований полицейской политики. В результате при Сеульском управлении полиции был создан штаб по расследованию дела кастратов – его главой был назначен начальник следственного отдела Сеульского управления полиции, главный суперинтендант Но Бёнчжо. Он, в свою очередь, поручил связь и координацию с ГААП Ли Мэку, командированному из участка Инван. Со стороны ГААП роль координатора со следственным штабом была поручена инспектору по соблюдению правопорядка Ким Тэсопу.

29 декабря 2023 года, пятница

Чин Кёнвон сидела в углу кабинета научно-криминалистической группы полицейского участка Инван – своего тайного убежища. Она