Энигма - РуНикс

стоит ли ему доверять, и гадая, вернет ли он ей телефон или сбежит с ним. На самом деле в телефоне хранилось не так уж много информации, только сообщения и номера членов семьи, которые легко достать.

Казалось, парень почувствовал ее сомнения.

– Мой друг сможет все починить к завтрашнему дню, – заверил он. – Просто скажи, куда его занести, и я оставлю телефон в коробке в том месте. Если я этого не сделаю, ты всегда сможешь рассказать всем, что видела меня, верно?

Верно. Его слова имели смысл.

Аккуратно вложив ему в руку мобильный, Салем наблюдала, как парень убирает смартфон в карман.

– Оставь его на стойке регистрации Восточной академии, для Салем, пятый этаж. – Она была единственной с таким именем на пятом этаже. Стало легче, что не пришлось говорить фамилию или домашний адрес.

– Хорошо, Салем. Увидимся позже.

Кивнув, парень отступил в лес и скрылся из виду.

Салем вернулась на вечеринку, гадая, увидит ли снова его или свой мобильный.

Ни незнакомца, ни телефона она больше не видела.

Глава XVI. Салем. Наши дни

Любовь – моя религия,

за нее я готов умереть.

Я готов умереть за тебя. […]

Моя любовь эгоистична.

Без тебя я не могу дышать.

Джон Китс письмо Фанни Браун

Воспоминания, вызванные тем ником, о котором Салем не хотелось думать, осели свинцом в желудке. Она молча шла с Бароном, размышляя, стоит ли спросить, что именно ему известно, или же просто проигнорировать и пустить все на самотек.

Однако с каждым шагом последний вариант казался менее вероятным.

– Тебе, должно быть, интересно, откуда я это знаю? – равнодушно спросил Барон, а Салем продолжала молчать, высоко подняв голову, скрывая волнение. Затронь она эту тему, признай она ее – и всколыхнулись бы те щекотливые вопросы, что она давно упрятала в глубины сознания и перестала вспоминать. Но Салем не готова открываться, только не перед этим парнем, которого даже не знала.

Спустя несколько секунд тишины Барон усмехнулся, но не стал ни на чем настаивать.

Они шли в странном, неловком молчании, пока Салем не заметила ворота университета.

– Если тебе интересно, – Барон остановился в нескольких шагах от входа и повернулся к ней, – я знаю о тебе все, Салем Салазар.

Она встретилась с ним взглядом, отметив его темные глаза. Салем сомневалась, что Барон знает о ней все, а даже если и так, то не могла понять, что на уме у аспиранта университета, которого она никогда в жизни не встречала.

– Какую цель ты преследуешь? – прямо спросила девушка, скрестив руки на груди.

– Никакую. – Его темные глаза сверкнули. – Мне просто нравится время от времени вносить в рутину разнообразие.

– Тогда зачем рассказывать мне?

– Чтобы ты понимала, что я все знаю.

Салем моргнула, пытаясь осознать смысл сказанного.

Итак, Барон знал, что в детстве она подружилась с кем-то в странной группе на форуме. Тогда, как ей думалось, она обрела первого и единственного друга. Сейчас Салем отказывалась понимать, как могла быть настолько глупой. Но одиночество способно одурачить каждого.

В прошлом Салем опрометчиво послала другу несколько фотографий, которые ребенок и снимать не должен, а уж тем более делиться ими, даже под давлением, а после того, как у нее забрали телефон, Салем удалили из группы, и фотографии распространились по интернету. Прежде чем отец уничтожил снимки, их успел увидеть каждый ученик ее школы. Хотя, к счастью, лицо на фотографиях различить было невозможно, и семье удалось опровергнуть причастность Салем, ее имя все же оказалось временно запятнано связью с этой историей. В течение нескольких месяцев все парни в школе считали ее легкой добычей, и скандал казался ей концом света, пока все не переключились на другой инцидент, в конце концов оставив Салем в покое. Оглядываясь назад, она больше переживала из-за того, что в том возрасте не осознавала последствий своих действий и собственной глупости, когда доверилась незнакомцу.

Хотя Салем понимала, что слишком строга к себе, ведь она стала жертвой, и произошедшее с ней выходило за рамки закона.

Однако в их кругах законность – переменчивое явление. Единственное, что имело значение, – репутация. А ее уже тогда начала портиться.

И с тех пор загнивала все сильнее.

Инцидент с парнем, который пытался лапать Салем на празднике, стал следствием. Как и то, что сестра вступилась за нее. После скандала родители больше не давали Салем телефон и подарили новый лишь спустя несколько лет. К тому времени Салем просто замкнулась в себе и перестала разговаривать.

Ей не нравилось вспоминать ту главу своей жизни. В ней крылась причина, по которой Салем никогда не исследовала «Мортемию» и все, что с ней связано. Все события остались в прошлом, и она просто хотела о них забыть.

Однако и по сей день Салем осталась все такой же странной и неприспособленной к реальности. И хотя воспоминания о прошлом были неприятны, она не могла понять, что думает о ней этот парень. Он должен был знать: ее кожа стала стальной от пережитых скандалов и лет уединения. Общества она не боялась.

Прежде чем Салем успела сказать, что ей все равно, волосы на ее затылке встали дыбом, и прямо за спиной раздался голос, который она знала до мозга костей и который вызывал в ней непроизвольную реакцию, – голос, напоминавший море и дым.

– Какого хрена ты тут творишь, Уитмор?

Она не повернулась, но отметила, что напряженный голос сгущался, точно туман, незримо обволакивая ее кожу.

– Так-так-так, Ван дер Ваал. – Барон улыбнулся, словно знал нечто такое, чего не ведал никто другой, но Салем достаточно разозлило упоминание о ее прошлом, чтобы поверить, что, возможно, Барон хранил информацию и о Казе. – Вышел на раннюю пробежку?

Она почувствовала, как Каз встал за ней, как тогда, в библиотеке, но на этот раз оставив больше расстояния между телами. Только оно не помогло. Салем ощущала, как в пустоте между ними что-то пульсирует, нечто такое, от чего ей захотелось сделать шаг назад и проверить, будет ли так же приятно прижиматься к нему сейчас; нечто такое, что тянуло, дергало и поглощало ее. Спина Салем будто состояла из частиц железа, внезапно угодивших в поле магнита, которые двигались и перестраивались под влиянием притяжения.

Она сжала руки в кулаки в карманах пальто и приняла бесстрастное выражение лица, ничем не выдавая подлинные эмоции стоящему перед ней Барону.

– Я спросил, – голос прозвучал почти над ее