Энигма - РуНикс

– Черт тебя подери, – выплюнул Каз. – Ладно. Один вопрос. Задай один вопрос, а потом я хочу получить ответ на свой.

Салем остановилась, не в силах поверить, что после стольких недель, месяцев безрезультатных попыток добиться от него честности, Каз сдался из-за чего-то столь несущественного.

Вопросы настойчиво лезли в голову. Ей так много хотелось спросить, личного и не только.

Чем ты занимался до приезда в Мортимер?

Почему оказался на пляже в ночь нашего знакомства?

Откуда знал погибшую девушку?

Тебе известно что-нибудь об остальных смертях, о смерти моей сестры?

Кто эти «они», из-за которых ты замер в библиотеке?

Почему сказал мне, что между нами ничего не может быть? Не то чтобы я этого хотела, но мне любопытно. Все из-за девушки на лестничной площадке? Кто она такая и кто она для тебя?

Почему ты вдруг спрашиваешь о Бароне?

Почему все время следишь за мной?

Может, ты погладишь меня по волосам и успокоишь разум, приглушишь моих демонов настолько, чтобы я смогла немного отдохнуть?

Салем не знала, о чем спросить и что из этого имеет большее значение, разум был затуманенным, медлительным, вялым из-за бессонных ночей.

Ей нужно было подумать, отойти от Каза и заставить мозг работать.

– Как-нибудь в другой раз.

Салем развернулась, чтобы уйти, и почувствовала, как Каз схватил ее за руку, снова разворачивая к себе.

– Что с тобой происходит?

Она озадаченно посмотрела на него.

– Последние несколько дней ты будто не в себе, – заявил он, призывая Салем опровергнуть его слова. – Ты больше не встречаешься с подругами, не ходишь в библиотеку, отвлекаешься на лекциях, и я уже не впервые вижу, что ты так рано покидаешь кампус. Ты напоминаешь ходячий труп. Так что, черт возьми, с тобой происходит?

Если бы она не заметила и не знала, что Каз наблюдает за ней, его слова испугали бы ее до смерти. Однако по какой-то причине они вызвали противоположную реакцию.

Салем уже много лет толком не разговаривала, и никто из ее близких не замечал этого. И вот когда она на несколько дней отринула рутину, этот мужчина – тот, кто сбивал ее с толку; тот, кто не был ей ни другом, ни врагом; тот, кто не был для нее кем-то значимым, и в то же время был особенным; тот, кто вызывал в ней столько уродливых, и не таких уж уродливых, чувств… он заметил.

Он заметил, что Салем нарушила привычный распорядок.

Он заметил, что она не в себе.

Он заметил ее изнуренный вид.

Салем никому и словом не обмолвилась о том, что ее тяготит, и все же Каз каким-то образом заметил.

Впервые в жизни.

Кто-то видел ее.

Нет, Салем не оцепенела. Не испугалась. Не замкнулась в себе.

Она была тронута.

Тронута до глубины души чем-то настолько элементарным, чем-то, что многие люди в мире воспринимали как должное, чем-то, что она никогда не испытывала сама.

Ее заметили.

И да, это невероятно тронуло ее.

И дело не в том, что Каз стал первым. Нет. Все потому, что Салем желала, чтобы им оказался он, а не кто-то другой. Она встречала людей, которых могла бы подпустить поближе и которые тоже заметили бы ее, не держи она их на расстоянии. И все же именно Каза Салем впустила в свое личное пространство, испытывая потребность, чтобы именно он увидел ее настоящую. И само осознание, что так и случилось, дарило ей радость.

Но Салем лишь смотрела на него, не находя слов, чтобы выразить все, что происходило в душе. Как она могла рассказать? С чего ей вообще начать?

Салем заметила, как Каз окинул взглядом ее осунувшееся лицо, передававшее внутреннюю усталость. Затем пробормотал «к черту» и потащил ее за собой в противоположном направлении.

– Мой дом в той стороне. – Салем указала на здание позади них, не отставая.

– Знаю, – кивнул Каз. Разумеется, он знал. – Мы идем в другое место.

– Куда? – спросила она, не совсем понимая, что он делает и зачем. Салем не видела никакого смысла в том, что он вдруг захотел остаться с ней наедине после того, как успешно избегал девушку несколько недель.

Каз повернул голову, чтобы взглянуть на Салем, а затем направился в сторону библиотеки. Ее сердце заколотилось быстрее, но не от стремительного шага, а от намерения. Библиотека – единственное круглосуточно работающее здание на территории кампуса.

– Зачем?

Он ничего не ответил, но свернул направо, срезав путь. Дорога больше походила на переулок, зажатый двумя старыми зданиями, окутанный тенями, из-за тумана камни под ногами блестели.

Салем сомневалась, что в такой час в библиотеке есть хоть одна душа. Она не знала, почему ее тело напряглось, словно готовясь к чему-то. Каз не стал бы убивать ее среди книг, пусть даже бумага могла послужить острым и не вызывающим подозрения оружием. Ей вспомнился один прочитанный случай, когда убийца использовал бумагу, чтобы перерезать горло жертве, а затем сжег орудие преступления вместе отпечатками пальцев.

Отвлекшись на нездоровые мысли, Салем вздрогнула, как только дверь библиотеки пискнула, когда Каз отсканировал карточку, и с удивлением заметила, что его карточка отличается от той, что была у нее. На белой пластиковой карточке Салем изображен герб университета. Его же пропуск был из черного металла с другим гербом – золотым и серебряным.

Он напомнил Салем о чем-то, что она уже видела раньше.

Она не знала, пробудил ли воспоминания разговор с Бароном, но поняла, что много лет назад уже видела серебряного стервятника на черно-золтистом фоне.

«Мортемия».

Хотя стервятник выглядел иначе. Она уставилась на пропуск. Птица была того же цвета, но все же другая: она не сидела, как на том гербе, а летела, зажав клювом и когтями змею.

Они просто изменили герб или он означал что-то другое? Но как такое возможно? «Мортемия» была университетской группой. Почему, черт возьми, у Каза эта карточка? Входил ли он в число участников?

Они пришли за ней?

Неведомый ей ужас наполнил вены.

Салем выдернула руку из ладони Каза, и он повернулся к девушке, застыв при виде страха, проступившего на ее лице от воспоминаний.

– Кто ты такой, черт возьми? – шепотом спросила Салем, ее голос дрожал, а ругательство само сорвалось с губ.

Каз не произнес ни слова, просто смотрел на нее, возможно пытаясь понять реакцию.

Она сделала шаг назад, и он последовал за ней.

Она сделала еще один, и он снова шагнул следом.

– Хватит. – Салем подняла руку, защищаясь, вглядываясь