Энигма - РуНикс

Барон фыркнул, потирая руки, вероятно, чтобы согреть их, но на деле приняв вид стереотипного плохого парня из фильмов.

– Я мог бы спросить тебя о том же, но ответ мне известен. Тебе не хватает искусности, парень. – Барон покачал головой. – Не только ты наблюдаешь. Помни об этом.

Мужчина за ее спиной зарычал – по-настоящему зарычал, – только Салем не могла сказать наверняка, в знак предупреждения или угрозы. Звук проник в ее мозг и проделал с внутренностями нечто необъяснимое – подарил совершенно новое ощущение покалывания от слуховых факторов. Такого звука она раньше не слышала. Люди в высших кругах не рычали подобно крупным хищникам. Они с улыбкой травили друг друга или вонзали близким в спину ножи, продолжая соблюдать манеры.

Кто он, черт побери, такой?

Барон усмехнулся.

– Твоя грубость ни к чему не приведет. Думай головой, той, что у тебя на шее.

Ситуация выглядела странно: они просто молчали, оценивая друг друга. Было ясно, что ни один из мужчин не доверял Салем настолько, чтобы свободно говорить в ее присутствии. Понимая, что они теряют время, девушка медленно отошла в сторону.

– Спасибо, что проводил меня, – вежливо сказала она Барону.

– Рад был помочь, – столь же любезно ответил он. – Помни, что я говорил.

Будто она могла забыть.

Салем чувствовала, как от Каза исходят мрачные волны, но проигнорировала его и прошла через ворота кампуса.

Над горизонтом забрезжил рассвет, серый свет прогонял темную ночь, освещая мир настолько, что фонари стали бесполезны. Салем шла обратно к жилому корпусу, не понимая, как развеять чувство беспокойства, которое, казалось, захватило всю ее жизнь. Оно никогда не утихало, ни во время бодрствования, ни в период сна, и временами Салем просто хотелось лечь на улице и закрыть глаза, пока оно не пройдет.

Она чувствовала усталость.

Звук шагов за спиной предупредил ее о присутствии другого человека.

Просто по ощущениям в теле она поняла, что это Каз, но Салем не желала играть в его игры, только не сейчас. Она повернулась, чтобы сказать ему об этом, но увидела, как к ней подбегает проклятие ее существования в человеческом обличье, с мрачной свирепой гримасой, какой она ни разу не замечала за те месяцы, что знала его, и слова замерли в горле.

– Что… – Она открыла было рот, но Каз скользнул пальцами в ее волосы на затылке, полностью распустив пучок, и сжал пряди в кулак у основания черепа. Ее сердцебиение внезапно участилось, стало труднее дышать. Корни волос будто ожили от того, что их дернули, не сильно, но настойчиво, нейроны и синапсы запульсировали, пустив по телу волну дрожи.

Салем моргнула, глядя на Каза, и испытала благодарность за то, что очки создавали барьер между ней и интенсивностью его взгляда. Не сводя с нее глаз, он наклонился ближе, так близко, что ненавистные ей губы, вечно изгибавшиеся в ухмылке, зависли всего в дюйме над ее ртом.

На этот раз Каз не ухмылялся, продолжая плотно сжимать губы – красиво очерченная верхняя прижималась к более полной нижней, которая, как Салем узнала из поцелуя, была мягкой и податливой.

Их носы почти соприкасались, и она ощутила запах краски и петрикора – запах, как-то по-особенному обострявший ее чувства, – а до ушей донесся звук его тяжелого дыхания и стук собственной крови в ушах.

Оранжевый свет уличного фонаря позади Каза в сочетании с серостью утра отбрасывали на его лицо жуткий огненно-ледяной отсвет, меняя цвет его серых глаз. Каз будто весь гудел – его кожа, энергия, воздух вокруг дрожали от напряжения, агрессии и силы, и Салем почувствовала странное желание успокоить его, охладить и утихомирить, чтобы он вернулся к своей естественной, хаотичной, но контролируемой сущности.

Не до конца осознавая свои действия и слегка колеблясь, Салем подняла руки к предплечьям Каза, благодаря закатанным рукавам она впервые ощутила под пальцами его голую кожу и волоски, чернила, сухожилия и твердые, как камень, мышцы.

Не сводя с художника глаз, она сжала его руки.

– Эй.

Салем заметила, как он глубоко вдохнул, услышав ее тихий голос, как его широкая грудь раздулась под толстовкой, и он прильнул к ее лбу своим, выравнивая дыхание и крепче сжимая ее волосы.

– Эй, – пробормотал Каз в ответ, его голос стал еще ниже.

В непосредственной близости Салем смогла рассмотреть его лицо в мельчайших деталях: каждый волосок брови, четко очерченную челюсть, вертикальную морщинку на лбу, маленький шрам в уголке носа, который она раньше не замечала, крошечную родинку возле линии роста волос, упавшую на лоб прядь. Ее пальцы зудели от внезапного желания убрать эту прядь с лица, чтобы она присоединилась к остальным длинным волосам.

Салем разглядывала каждую деталь, отпечатывала ее в памяти и пыталась успокоить сердце, не понимая, что, черт возьми, происходит, просто следуя своим инстинктам и наблюдая за развитием событий.

Казу потребовалось несколько мгновений, не слишком много, но все же достаточно, прежде чем он выдохнул и отстранился, ослабив хватку в ее волосах. Теперь он нежно проводил по ним, разделяя пальцами, поглаживая, следуя за изгибом каждого завитка, как делал это карандашом пару месяцев назад, и это воспоминание вновь захватило разум Салем.

Движение его рук было таким успокаивающим, почти убаюкивающим, расслабляющим настолько, что она могла бы заснуть, стоя посреди улицы.

Боже, она так устала.

– Откуда ты знаешь Барона?

Вопрос Каза вернул ее к реальности, совершенно не сочетаясь с мягкими, почти гипнотическими движениями рук. Его голос прозвучал твердо, напоминая разрез лезвием скальпеля.

Салем моргнула от неожиданного контраста, и хотя она могла бы сказать, что познакомилась с Бароном всего несколько минут назад, понимала, что не обязана отвечать на вопросы, не после того, как Каз играл с ней, не ответив ни на один ее вопрос, а еще трогал волосы другой девушки. Ей стало интересно, гладил ли он ее локоны с той же нежностью.

Вырвавшись из его хватки, чувствуя, как его пальцы скользят сквозь ее пряди, выпутываясь, Салем отстранилась, повернулась и продолжила путь к жилому корпусу.

Она не понимала, что за чертовщина вселялась в нее рядом с ним, и в данный момент было все равно.

– Ответь мне. – Каз легко догнал ее и зашагал рядом.

– А должна? – раздраженно спросила Салем.

– Да.

– Спасибо, но нет.

– Ты знала его до приезда сюда? Знала его семью?

Следовало отдать ему должное, Каз был настойчив. Жаль, что и она тоже.

Фамилия Уитмор действительно