Королева Лета, умри - Любовь Минеева

– Такой же был нарисован на стене подсобки, где убили Япрынцеву.

Леньку бросило в жар.

– Только, Леонид, чтобы никому. Даже своей Бероевой!

– Обещаю!

Леньку потрясло не только само известие, но и доверие следователя.

– Это какое-то послание? Помните, как Зодиак оставлял что-то типа креста? Или как тот маньяк в Испании, который прикалывал к телам игральную карту? А еще…

– Ш-ш-ш, не так быстро. Надо бы найти ту поляну. Покажешь мне завтра?

– Хорошо.

– И после этого вы с Бероевой будете сидеть как мышки. Ни в какие расследования не играть, ты меня понял? И подружке передай. Но держи ухо востро и если что-то узнаешь – сообщи. Я теперь твой напарник. Договорились?

Ленька кивнул, хоть ему и слабо верилось в слова о напарнике. Булат верно прочитал его взгляд, брошенный исподлобья.

– Понимаешь, мне нужен свой человек в вашей тусовке. В этой компании, где вращались и Япрынцева, и Бондарева, и Майя твоя. Если хочешь помочь с этим делом – наблюдай, запоминай и рассказывай.

– Хотите, чтобы я шпионил? За своими друзьями?

– А они твои друзья?

Леня растерялся.

– Ты же хочешь найти свою Майю? И убийцу Саши? Или Тани? В общем, предлагаю сотрудничество. Ты – мой напарник под прикрытием. Тебе и делать ничего не нужно, только смотреть и слушать – вдруг что-то подозрительное узнаешь.

– Ладно. – второе согласие звучало уже куда убедительней.

– И помни – без самодеятельности!

Они пожали руки, и Ленька улыбнулся.

– Кстати, не знаешь чье?

Булат достал из папки маленький пакетик, на дне которого лежало что-то блестящее. Ленька приблизился, разглядывая. То самое украшение. Танькина цепочка с маленьким выпуклым сердечком. Ему понадобилось все самообладание, чтобы не выдать эмоций. Он покачал головой.

– А что это?

– Было на шее Бондаревой, да родители не признали. Говорят, не покупали ей такого.

Из Степкиного кармана – на шею Сашки. Мертвой Сашки. Убитой, как и Япрынцева.

Ленька, выйдя из номера, в задумчивости побрел к перекрестку. Не успев дать обещание, он тут же его нарушил. Но не сдавать же Степку! Что натворил этот идиот? Где он, интересно? Надо поговорить с ним – Ленька сразу поймет, если Абрамов решит врать и отпираться. И тогда выбора у Лени не останется.

Дверь одного из первых номеров открылась, и на длинную террасу, тянущуюся вдоль всего мотеля, вышла Вика. Волосы собраны в строгий узел, поверх джинсовых шорт – короткий белый передник, на лбу и в ямке у ключиц – капельки пота. В одной руке швабра, в другой – ведро. Ленька невольно залюбовался ее чуть усталым и отрешенным выражением лица, с которым она поставила ведро на доски террасы, прислонила к стене швабру и, захлопнув дверь, перешла к следующему номеру. Их взгляды встретились.

Они не разговаривали уже второй день, с того самого утра, как поругались здесь же, в летнике мотеля. Сегодня утром, встретившись в фойе сельсовета, перед беседой с Акмановым, они не успели ничего сказать друг другу, как Вику отправили на допрос. Выйдя оттуда, она сразу пошла на улицу, к машине отца, не удостоив Леню даже взглядом. Он видел ее припухшие от слез глаза и искусанные губы, понимал, что им надо поговорить, что он должен как-то ее поддержать и успокоить, но листовки на столе следователя, а потом его загадочный звонок с предложением встретиться неофициально отодвинули Вику на второй план.

Она разглядывала его с тщетно скрываемым любопытством. Леня решил заговорить-таки первым:

– Ты что здесь делаешь?

– На балу танцую! – огрызнулась Вика. – Не видишь, что ли?

Леня подошел ближе.

– Что, рабочих рук не хватает?

– Типа того. Юмаково набирает популярность! Следак тут остановился, два газетчика из Биишево, на завтра – еще бронь. Из Арслана целая съемочная группа приезжает. Все номера заняты – сроду такого не было.

Она открыла дверь следующего номера и вошла внутрь. Ленька подошел к порогу. Подумав, занес ведро со шваброй. Вика сдернула с пояса сухое полотенце и принялась смахивать пыль с прикроватных тумбочек.

– Папа не стал афишировать, что у нас тут такой ажиотаж, что аж требуется дополнительный персонал. А то опять заладят, мол, у Бероевых – пир во время чумы!

Резкими движениями она взбила подушки на кровати и одернула покрывало.

– Даже маме пришлось подключиться – в кухне кафе заготовки на завтра делает. В общем, работы на всю ночь.

– Ясно, – ответил Леня, раздумывая, предложить ли помощь, но тут же вспомнил, что мать и так точит на него зуб за давно не полотую картошку. Если он всю ночь будет батрачить на Бероевых – прощения можно не ждать.

– А ты тут что забыл?

Весь диалог Вика придерживалась небрежно-грубоватого тона, силясь показать, что она к нему абсолютно равнодушна. Но Леня видел, что она постоянно бросает на него взгляд, словно проверяя, не ушел ли, заметил, как она чисто девичьим жестом поправила свой фартук и заправила за ухо выбившуюся прядь.

– Да так. Не уснуть, вот и слоняюсь.

Она промолчала, продолжая свою уборку. Со стороны перекрестка зашуршала гравийка под чьими-то тяжелыми шагами. Ленька вгляделся в сгущающиеся сумерки и увидел Степу Абрамова. Внутри похолодело. Разговор он толком не продумал, но тут же выяснилось, что Абрамов готов к выяснению отношений еще меньше. По его покачивающейся походке стало понятно – он пьян. Заметив друга, Степа обрадовался:

– О, здоро́во, Плетень! Че тут торчишь? А-а-а, ясно. Привет, Бероева.

– Здоро́во. Ты откуда такой красивый?

– Да… – Степка неопределенно махнул рукой в сторону дороги, – на станции пил.

Заброшенное здание железнодорожного вокзала, называемое попросту «станцией», давно стало одним из популярных мест для тусовки. Ленька вспомнил, что Бондарева и ее компания особенно любили там зависать.

– С кем?

– Один. Саше там нравилось. Любила смотреть на поезда, вечно загадывала желание и считала вагоны. Почти всегда попадала. Да ни хрена это не работает, походу…

Он отвернулся, махнул рукавом у глаз, поднял лицо к небу, загоняя назад едва сдерживаемые слезы. Вика с Ленькой тоскливо переглянулись.

– В тот день, когда праздник был, мы тоже там торчали. Она такая веселая была, все смеялась, всю дорогу хохотала над всякой ерундой. Будто чувствовала. Надо насмеяться напоследок… Вик, можно я в пустом номере покемарю чуток, а? Сил нет. Домой идти без мазы, родаки опять разорутся, да и видеть никого не хочу, если честно…

Ленька, уверенный, что Вика не решится на такой подвиг, уже приготовился убеждать друга идти домой или, в крайнем случае, тащить его к себе, хотя мать, понятно, тоже будет не в восторге