Королева Лета, умри - Любовь Минеева

Слышать от друга, что Вика – прикольная девчонка, Лёне почему-то было неприятно. И не только потому, что на шее убитой Саши оказался этот проклятущий кулон.

– Слушай…

Прекрасно понимая, что последует за этим «слушай», Ленька напрягся. Мысли о вокзале, следаке и Кабировых вдруг вылетели из головы, словно их оттуда выдуло порывом холодного ветра.

– Ну?

– Гну. У вас с ней че-то есть?

– А ты с какой целью интересуешься? – Леня старался придать вопросу небрежный тон, но получилось плохо, слишком по-ледяному.

– С той самой, братан. Нормально так малолетки подросли, пока мы в «коляге» ботанили! Вика-то симпотная стала!

– Недолго ты по Сашке горевал…

– Пошел ты… Че как собака на сене: и сам – не ам, и другим не дам?

– Да ради бога, сдалась мне какая-то Бероева!

– А че рожа такая кислая?

– На свою посмотри.

– Ладно.

Степа махнул рукой и пошел в сторону центра – домой.

Пока Ленька размышлял, дождаться ли ему Акманова, с которым к тому же они собирались сегодня на ту поляну, или дойти-таки до вокзала, пока там еще можно найти какие-то свежие следы, из калитки кабировского двора вышла Камила. Увидев его, помахала рукой и пошла навстречу. Ленька терпеливо ждал, пока она поднимется на обочину дорожной насыпи.

– Как дела? – спросил он.

Она кивнула на машину:

– Менты в курсе. Следак приехал, стал расспрашивать меня и мать про Сашку, потом про Майку, мол, может, она что-то знает, как ее найти, позвоните, она нужна для следствия… Ну а мать врать не умеет. Тут же и рассказала все.

– Что отец?

Камила пожала плечами и криво улыбнулась:

– Посмотрим, как следак свалит. При нем-то он не пикает. Достанется мамке, конечно.

Леньку удивило, с каким равнодушием она это произнесла, совершенно спокойным, будничным тоном. Вспомнил пропитую рожу Асхата и с какой ненавистью он смотрел на них с Викой вчерашней ночью. И как Майя прожила в этой семье почти год? Неудивительно, что она так отчаянно хотела сбежать. И сбежала. Ленька теперь не сомневался, что большей причиной, нежели ее желание быть с ним, стало отчаянное нежелание жить со своими родственниками.

Камила между тем продолжала:

– Попросили бабку только не тревожить. Она совсем плоха, а эта новость ее точно доконает.

Перед глазами встала высокая и статная бабка Луиза, говорящая ему: «Ты Майку-то мою найди!» Но рассказывать Камиле, что она уже все знает, Ленька не стал. Еще пришло на ум, что бабка отнюдь не выглядит «совсем плохой». В целом вид у нее покрепче, чем у Асии Рауловны, без конца сулящей ей скорую смерть.

Спустя час Акманов по наводке Леньки подъехал на заброшенную станцию, где тот тщетно прочесывал привокзальные кусты, и подтвердил все сказанное Камилой: Асия Рауловна признала, что племянница сбежала из дома больше недели назад, и написала заявление о пропаже. На вопрос следователя, что он делал на заброшке, Леня не без смущения рассказал, что вчера ему привиделась здесь Майя. Он умолчал про то, что был с Викой, сказав, мол, не спалось и он болтался без дела по улицам.

Акманов подъезжал к мосту с северной стороны деревни – только этот мост был достаточно крепким для того, чтобы выдержать целый автомобиль. Для того чтобы добраться до той самой поляны, им нужно было проехать вдоль реки всего километра два, но из-за того, что дорога (по сути, две колеи, почти заросшие травой) то и дело ныряла в ямы и петляла меж деревьев, ползли они медленно.

– Впервые теряешь кого-то из близких? – спросил Акманов, выслушав рассказ о ночных приключениях.

Ленька неопределенно пожал плечами.

– Моя жена, – продолжил следователь, – каждое воскресенье пекла оладьи на завтрак. Тринадцать лет, пока были женаты, в воскресное утро я просыпался под шкварчание теста на сковородке и запах топленого масла. После того как она умерла, эти запахи и звуки продолжали меня будить. Каждое воскресенье. Мне казалось, она стоит на кухне у плиты, жарит оладьи и ждет, пока я встану с постели. Не меньше полугода прошло с ее смерти, пока отпустило. Понимаешь, о чем я?

Леня понимал. Как ни горько это осознавать. Он вспомнил, как силуэт Майи в красном платье мелькал на балконе ее дома в Арслане, как она частенько мерещилась ему в дальнем конце переулка, когда он выходил из дома, как прислушивался к голосам, что доносились в сумерках с берега реки, – неужели это сейчас был ее смех?

Вспомнил он и о фантиках из старых отцовских детективов, что кропотливо собирал в коробку, не желая мириться с мыслью, что отец больше не вернется.

– Мне очень жаль, соболезную, – откликнулся наконец Ленька.

– Ничего, – ответил Акманов. – Но я буду иметь в виду. Кабиров, значит. Посмотрим.

* * *

Если бы не ссора с Викой, Лёне с Булатом Фаритовичем не пришлось бы тащиться на эту поляну. Вика могла бы их предупредить, что там уже нет ни знака, ни венков и что их поездка не принесет ничего интересного.

Сама Вика в этот момент усиленно вербовала Диму в напарники.

– Ну ты же обещал!

– Когда такое было?

– Да пару дней назад! Ты собирался с нами идти на тот берег!

– Ну, планы меняются.

Дима демонстративно плюхнулся на кровать и взял планшет. Вика не собиралась сдаваться так быстро.

– Тебе что, совсем плевать на позор, который на нас свалился? Ты ж до сих пор под подозрением!

Планшет полетел в сторону, и Вика поняла, что нащупала верные рычаги давления.

– Ничего я не под подозрением! У меня алиби, ментам не подкопаться!

– Ну, может, они-то не подкопаются, зато наши добрые соседи, или верные твои товарищи по команде, или папины любимые партнеры будут подозревать до конца наших дней. И шушукаться, и пальцем тыкать! Вот увидишь.

Она повернулась к двери.

– Ладно! – крикнул Дима. – Что ты хочешь?

Вика, не выдавая торжества, ответила:

– Чтобы ты помог мне обыскать школу. Место преступления.

Через полчаса они уже стояли в тени акаций, густо растущих у Дома культуры, и смотрели на школьный двор по ту сторону дороги.

– Мне кажется или школа стала выглядеть как-то… зловеще? – пробормотала Вика.

– Кажется, – ответил Дима из чувства противоречия, хотя в глубине души он был согласен с сестрой. Окна трех этажей пустынного здания школы глядели на улицу непроницаемой чернотой. Над площадкой перед крыльцом тихо перешептывались высокие березы.

– Наверное, просто непривычно видеть школу такой безлюдной.

– Как ты собираешься туда попасть? Она закрыта и до сих пор опечатана, насколько я знаю.

– Придумаем что-нибудь. Пошли через боковую калитку.