Королева Лета, умри - Любовь Минеева

– Нель, ты бы перестала сюда ходить. Это небезопасно, знаешь ли.

Лукманова промолчала.

– Если хочешь, можем вместе как-нибудь…

– Тихо! – шикнул Дима и остановился у верхней площадки, которая вела в школьный коридор.

В следующий момент Вика услышала женские голоса.

– …больше скрывать, Марина! Что происходит? Ты обещала, что ничего страшного не будет! И Матушка…

– Ой, помолчите, теть-Ляль! Это опасные разговоры, и сейчас не время для паники!

– Вы обещали! Обещали, что ничего страшного! А как не страшно, если две девочки погибли! Вы что, совсем обезумели?!

– А ну-ка пошли! Идемте, попьем чаю и дружно успокоимся!

Послышались отдаляющиеся шаги. Ребята на лестнице боялись пошевелиться. Вика с Димой таращились друг на друга, пытаясь переварить происходящее. Нелька вдруг всхлипнула:

– Я так и думала…

– Тсс!

– Обсудим потом, – прошептала Вика.

Они постояли еще немного, желая убедиться, что Марина Игнатьевна с тетей Лялей уберутся подальше.

– Думаю, можно.

Они шагнули в коридор и чуть не врезались в Марину Игнатьевну, явно поджидавшую их у выхода. Сдвинутые брови и скрещенные на груди руки не сулили им ничего хорошего.

Глава 16

Двери отцовского кабинета оказались непроницаемыми.

Стоя в холле и заламывая руки, Вика тщетно пыталась расслышать хоть что-нибудь из их разговора с Мариной Игнатьевной. Она еще ни разу не видела Марину такой злой, как сегодня. Обычно с ней можно было договориться о компромиссе, подкупить просящей улыбкой, успокоить эпичными обещаниями – но на сей раз учительница разозлилась по-настоящему. Не удостаивая их даже взглядом, ледяным тоном потребовала следовать за ней, и если бы они промедлили хоть секунду – Вика в этом не сомневалась! – она тотчас поволокла бы их за уши. Пришлось покорно плестись в кабинет директрисы, и пока та распекала их на чем свет стоит, Марина позвонила родителям – отцу Бероевых и матери Нельки.

Может, это потому, что они едва не раскрыли какую-то страшную тайну?

Вике смертельно хотелось поговорить с Нелькой – что значило это ее «Я так и думала»? Но после того как родители забрали их из злополучной школы, Лукманова не отвечала на звонки и сообщения.

И какая связь вообще у Марины со сторожихой бабой Лялей? Таню убили в школе в ее смену, но Вика никогда не думала о ней как о возможной соучастнице. Да и вообще: Марина Игнатьевна – в роли убийцы, один за другим наносящая удары ножом Бондаревой и Тане? Нет, не того она склада характера. Она бы смогла найти другие способы избавиться от врагов: угрозы, шантаж, отравление, замаскированное под самоубийство, киллер, в конце концов! Да и зачем ей это? Что могло связывать ее с Таней и Сашей, кроме того, что она вела у них уроки русского? Таня-то вообще уже год как окончила школу!

Одна из створок внезапно открылась, Вика интуитивно отпрянула от стены и столкнулась с выходящей Мариной. Высокая и статная, она взглянула на Вику сверху вниз и неожиданно улыбнулась:

– Ну, теперь ты будешь под моим присмотром. Добро пожаловать в наш краеведческий кружок!

Вике стало не по себе, и от ее слов, и от ядовитой улыбки.

– Отец тебя ждет. – она открыла дверь шире и любезно пропустила Вику в кабинет.

Толстый ковер, лежащий на полу, заглушил звук ее шагов. Отец любил мнить себя эдаким английским аристократом: у него свой кабинет дома, где на книжной полке от пола до потолка пылятся сборники сочинений Тацита и Ленина, у окна – огромный дубовый стол, а у электрического камина – пара жестких кресел с высокими спинками. Вика никогда не понимала, зачем ему этот кабинет с высокими окнами и пыльными тяжелыми шторами.

– Принимать посетителей, – говорила мама.

– Ты хотела сказать, просителей? – язвила Вика в ответ и думала, что отец просто любит этот образ местного благодетеля и всячески стремится его поддерживать. В конце концов, у него есть офис над конторой мотеля – обычный, с пластиковыми окнами, стеллажами, серыми стульями и толстой бухгалтершей. Самое то для предпринимателя средней руки.

После разговора с Мариной отец не особенно изменился в лице – глядел на дочь как всегда – устало и недовольно.

– Итак, Виктория Михална, вместо того чтобы думать о поступлении, помогать в мотеле или матери по дому, ты решила поиграть в детектива? И брата в это впутала?

– Впутала? – тут же взвилась Вика. – Это он нас всех впутал, когда стал подозреваемым номер раз!

– Дима мне все рассказал!

– Вот урод!

– Попрошу без ругательств в моем присутствии! Чего ты добиваешься? Есть у тебя вообще цель по жизни? Экзамены сдала кое-как, поступать никуда не хочешь, сказала, что пойдешь работать – не пошла, будешь готовиться – не готовишься!

– Можно мне хотя бы лето отдохнуть?

– Нельзя! Ишь, заработалась, отдохнуть ей надо!

Оба замолчали, испепеляя друг друга взглядами. Оба – черноволосые и черноглазые, с упрямым ртом и узкими скулами. Медноволосый Димка – в мать и почти не вобрал в себя отцовскую семитскую внешность, в отличие от Вики. От отца же ей достались это упрямство и бунтарский дух, который не проходит с возрастом.

– В общем, так. С завтрашнего дня с девяти утра будешь сидеть в школе и помогать этим краеведам в подготовке ко дню района.

– У нас тут серийный убийца, а вы собрались день района праздновать?

– Это не мы собрались, это распоряжение сверху. И никакого праздника не будет – просто небольшой… концерт: пара выступлений, реконструкция исторических событий, доклады, презентации… Марина Игнатьевна великодушно согласилась взять тебя под крыло, так сказать.

Ну еще бы!

– Делать мне нечего!

– Без разговоров! Узнаю, что ты хоть час пропустишь, хоть на минуту раньше оттуда уйдешь… вообще дома запру. Или в санаторий с матерью отправлю – куда-нибудь подальше и чтоб посреди леса! Будешь гулять между сосен и ждать очереди на процедурки. Выбор за тобой!

Вылетая из кабинета, Вика постаралась хлопнуть дверью так, чтоб окна повыбивало, но, к ее сожалению, тяжелая дверь с доводчиком закрылась мягко и плавно, даже не стукнув ей вслед.

* * *

Поздним вечером, когда мать заявила, что после всех треволнений ей хочется выпить вина и посплетничать с соседкой, Вика смогла улизнуть из дома. Отец с Димкой уехали еще раньше, сразу после выволочки, устроенной Вике. Димкино наказание заключалось в том, что он теперь должен с удвоенной силой помогать отцу в делах, что, в общем-то, не особенно отличалось от прошлого наказания. Родители, с легкой подачи сына,