Гроб - Арно Штробель

— Что, как мы теперь знаем, оказалось заблуждением, — произнёс Менкхофф — и услышал в собственном голосе циничную нотку, которую не успел удержать.

Возьми себя в руки, — сказал он себе в ту же секунду.

Дверной звонок разрезал тишину.

Ева Россбах поднялась — и Менкхоффу показалось, что она благодарна этому звуку.

Приехали криминалисты.

ГЛАВА 33.

Ева чувствовала себя совершенно потерянной — словно волна внезапно захлестнула её собственный дом, и она не успела даже вздохнуть перед тем, как её накрыло с головой.

— Мы проверим ваш дом на следы постороннего проникновения, — объяснил Менкхофф, пока четверо его коллег расставляли оборудование в гостиной и натягивали белые комбинезоны — те шуршали, как бумага, и от этого звука у Евы почему-то мурашки бежали по коже.

Доктор Ляйенберг к тому времени уже попрощался, оставив полицейским свой адрес. Его ждала практика — наверняка там уже томились первые пациенты.

— Коллеги в первую очередь займутся спальней, — продолжил Менкхофф. — Будут искать биологический материал.

В прихожей появились ещё двое мужчин в штатском. Один — плотный, с поразительно красным лицом, будто кровь вот-вот проступит сквозь кожу. Давление, — мельком подумала Ева, и тут же одёрнула себя: есть вещи поважнее. Второй был на голову ниже, тощий, с острыми плечами.

Еву пробрала дрожь.

— Не могли бы вы закрыть дверь? — попросила она худого. Тот молча подчинился.

Менкхофф представил обоих: Ридель и Боренс. Ева не почувствовала к ним ни малейшей симпатии — особенно взгляд Ридель был таким, что от него хотелось отвести глаза и больше не смотреть.

— Осмотрите весь дом, — велел им Менкхофф. — Ищем большой ящик или гроб.

— Что-что? — переспросил краснолицый, стоявший справа.

— Да, Удо. Мы ищем гроб. Фрау Россбах считает, что прошлой ночью — и дважды до этого — её запирали в гробу. Так что вперёд.

Ева уловила не только интонацию, с которой Менкхофф произнёс это «считает», но и взгляды, которыми оба мужчины обменялись — сначала покосившись на неё, потом на своего коллегу. Фрау Россбах считает…

Когда оба отвернулись и двинулись в глубь дома, она обратилась к Менкхоффу:

— Вы мне не верите. Думаете, я сумасшедшая, которая сочиняет о себе истории.

— Конечно, мы вам верим, — поспешила вмешаться коллега Менкхоффа — она только что закончила разговор с одним из людей в белом. — Уже то, что мы ищем гроб, это доказывает, фрау Россбах. Но иногда вещи оказываются совсем не тем, чем кажутся на первый взгляд.

Ева и сама уже не знала, чему верить — ни им, ни себе.

— Я не понимаю, что вы имеете в виду, — сказала она, — но одно знаю точно: то, что я пережила, — не сон и не фантазия. — Она подняла запястья, покрытые кровавыми ссадинами. — Синяки я ещё могла бы как-то объяснить. Но вы всерьёз думаете, что вот это я сделала себе сама?

— Нет, — сказал Менкхофф. — Мы не думаем, что вы намеренно причиняли себе вред, фрау Россбах.

Намеренно. Ева услышала это слово так, как, вероятно, оно и было произнесено: с подтекстом. Получалось, они допускают, что она сделала это бессознательно. Её положение становилось только хуже — и изменить это она была не в силах.

— Вы действительно допускаете, что гроб может находиться где-то в доме? Как он вообще мог сюда попасть?

— Фрау Россбах, мы стараемся рассмотреть все возможные варианты, — произнёс Менкхофф, и на этот раз в его голосе не было ни тени той двусмысленности, которую она уловила раньше. Он звучал искренне. — Если учесть всё, что вы нам рассказали, мысль о том, что гроб находится здесь, в доме, вовсе не такая уж невероятная. Согласитесь?

— Да… наверное. Но где в моём доме может стоять гроб так, чтобы я его не заметила?

Мимо них прошёл один из людей в белом комбинезоне — молча, не глядя, — и скрылся за входной дверью.

— Не знаю, — признал Менкхофф. — Посмотрим.

Примерно через три четверти часа все четверо вернулись в гостиную. Криминалисты как раз собирались — упаковывали сумки, защёлкивали замки чемоданов. Менкхофф перекинулся парой слов с одним из них и передал ему газету с надписью неизвестного и образцы почерка Евы. Тот аккуратно уложил всё в большой прозрачный пакет и вышел.

Полицейские отказались садиться, поэтому и Ева поднялась с места.

— Следов насильственного проникновения не обнаружено, — сухо сообщил Менкхофф. — В спальне и гостевой комнате собраны волосы, частицы кожи и множество отпечатков пальцев — в основном на шкафу, на гостевой кровати, где ночевал доктор Ляйенберг, и на дверях. Посмотрим, будут ли там только ваши отпечатки и его — или окажутся чужие.

— Найдутся ещё чьи-то отпечатки, фрау Россбах? — спросил краснолицый, и в его голосе не было ни капли дружелюбия.

Ева не сразу поняла.

— В каком смысле? Я не знаю. Если тот, кто был здесь ночью, работал в перчатках…

— Да бросьте, фрау Россбах. Вы прекрасно понимаете, о чём я. Есть кто-то, кто регулярно бывает в вашей спальне?

Ева помолчала — пока до неё не дошло, на что намекает этот неприятный тип.

— Нет, — коротко ответила она.

— Вы… — начал было мужчина, но Менкхофф его перебил.

— Фрау Россбах, на сегодня, думаю, достаточно. Я позабочусь о том, чтобы двое коллег дежурили снаружи и фиксировали всех, кто попытается войти в дом.

— Слушай, Бернд, я…

— На сегодня мы закончили, — отрезал Менкхофф, и Ева ощутила небольшое, но острое удовлетворение.

Она проводила всех четверых в прихожую. Первой попрощалась женщина-полицейский, следом — Менкхофф. Краснолицый молча прошагал к двери и распахнул её — и тут же отшатнулся с удивлённым возгласом. Вибке, которая как раз тянулась к звонку, тоже вздрогнула от неожиданности.

— Вибке, — произнесла Ева, пока подруга растерянно переводила взгляд с неё на Менкхоффа, пока не справилась наконец с замешательством.

— Что здесь происходит?

— Проходите, фрау Пфайффер, — сказал Менкхофф — и это окончательно сбило Еву с толку. — Вы… знакомы?

— Да, мы встречались вчера у младшего господина Вибкинга, на работе, — пояснил он, хотя ясности это не прибавило.

— У Йорга? Я не понимаю… — Ева посмотрела на Вибке, которая уже подошла к ней, пока оба полицейских выходили на улицу. —