Заставь меня Не любить. Исповедь - Маргарита Аркадьевна Климова

— Тебе всё равно придётся с ним поговорить. Но в любом случае мы поддержим тебя, — остановила мою беготню Ната, посадив на стул. — Дети, завтракать! — крикнула и загремела тарелками.

Помещение заполнилось топотом ножек и спором двух сорванцов. Из остатков их мелкой стычки было понятно, что Рози старается подбить Лёшу на тайную вылазку к соседям, где поспели какие-то ягоды. Не сразу младшая Ростовская просекла палево их разговора, продолжая некоторое время описывать план.

— Только влезь на чужой участок, и отец отходит твою попу ремнём, — пригрозила Наташа, строго сведя брови над переносицей.

— А чего сразу я? — оторопел Стас, с возмущением глядя на супругу. — Инструмент выдам, а махать будешь сама.

— Ты поняла, Рози? — прищурилась строгая мамаша. — Сечь буду я. А тяжесть моего удара тебе известна.

— Не пойдём за ягодами, — прошептала Лёшке Рози. — Догадываюсь я о её силе. Папа иногда ночью так сильно стонет от боли, что мне его жалко.

Кажется, не покраснели в кухне только дети. Все остальные сигналили пунцовыми щеками, шеями, а кто-то и затылком.

— Ирка! Я знаю, что нам делать! — внезапно воскликнула Ната, прерывая неловкую паузу. — В Ларнаке послезавтра проходит выставка для рестораторов и владельцев пищевых цехов. Предлагаю развеяться и посетить сие мероприятие. Там будет несколько виноделен с дегустацией.

— А дети? С ними хрен расслабишься, — посмотрела на сына, закусывающего омлет тостами с джемом. Гурман. То котлеты яблоком зажёвывает, то рыбу с мармеладом смакует.

— Со Стасом оставим, — предложила подруга, пустив в ход обольстительную улыбку, адресованную всё ещё красному Ростовскому. — Посидишь с детьми, любимый? Отпустишь девочек погулять?

По мимике и обещающему взгляду не сомневалась, что кого-то сегодня ночью будут усердно наказывать, убедившись, что Рози крепко спит. Завидовала по-дружески их отношениям. Всегда мир, всегда страсть. Конечно, они, как и все, ругались и ссорились, но делали это с любовью, как-то по родному.

— Хорошо, — кивнул мужчина, всем видом намекая, что Натке придётся отработать. — Глупостей только не делайте.

Наташка готова была пообещать что угодно, а меня мучали сомнения. Вот на кой чёрт тащиться несколько часов в крупный город, где без морского ветра сущее пекло. Да и отвыкла я уже от большого скопления людей. Здесь, несмотря на разгар сезона, всё равно оставалось достаточно спокойно.

— Может всё же поедем в Полис? Посидим у Зои с Ерастом и вернёмся пораньше домой? — с мольбой посмотрела на подругу, надеясь её уговорить.

— Мы работаем в Полисе. Каждый выходной обедаем у Зои. Город искатали вдоль и поперёк, — подбоченилась Наташа. — Где ты там собралась расслабляться и развлекаться? Не смей портить мне субботний день. Я хочу новый комбайн в холодный цех, утюжок для глазури и много вина.

— Хорошо, — сдалась её давлению. — Будет тебе утюжок и вино.

Поражалась энергии Натальи. Какой-то вечный двигатель, не останавливающийся ни на секунду. На следующий день она потащила меня в салон и заставила пройти всевозможные косметические процедуры. Обертывание, скраб, массаж, эпиляция. Ногти, волосы, лицо — всё подверглось испытаниям. Выходя из пыточной, думала, что на этом всё. Но у живчика в планах была обширная программа.

— Новая причёска сделана зря, если к ней не прилагаются новые туфельки, — потащила меня в торговую зону подруга.

На туфлях дело не остановилось. Бельё, платья, шляпки с шарфиками. Что мой, что её семейный бюджет значительно похудел при подготовке к выставке. Уже к вечеру мы сидели уставшие в кофейне и наседали на десерты, восполняя потерянные калории.

— Родители расстроятся. Особенно свёкор, — посетовала Наталья, когда я в сотый раз проверила телефон на предмет каких-нибудь известий от мужа. Ни звонков, ни сообщения с той ночной смски. Пробовала набирать номер сама, но вместо гудков вещал металлический голос. — Арнеон в тебе души не чает.

— Кто ж виноват, что он не привил сыну чувство преданности и верности, — пожала плечами, отгоняя от себя мысли о родителях Ника. Мне их будет не хватать. Кажется, больше, чем мужа.

Вернулись домой поздно вечером. Стас расстарался, приготовив ужин и убрав кухню после себя. Дети в пижамах сидели на диване, сонно пялясь в телевизор, и ждали только нас. Чмокнув блудных мамок, убежали в детскую спать, вяло переговариваясь по дороге.

— Совсем загонял малышей, — обняла мужа Наташа.

— Весь день провели на море, а вечером заставил их мыть полы и вытирать пыль в гостиной, — чмокнул её в нос Стас, отвешивая лёгкий шлепок по попе. — Давайте есть. Голодный, как волк.

Поужинав, ушла к себе, оставив Лёху ночевать у Ростовских, а в шесть утра Натка уже сдирала с меня одеяло, крича, что нам выезжать через тридцать минут. С трудом поднялась, привела себя в порядок и надела чёрный, длинный сарафан с толстыми лямками и с открытой спиной, купленный вчера на шопинге. Образ дополнила бежевой шляпой и сандалиями со шнуровкой. Наташа принарядилась в красное платье чуть выше колен, а голову прикрыла белым платком в цвет лодочек на каблуке.

— Красотки, — бросила она, глядя в зеркало, схватила меня за руку и потащила в машину.

До Ларнаки добрались почти без пробок и к выставочному центру прибыли к самому открытию. Удачно поставили автомобиль недалеко от выхода и пошли расслабляться и развлекаться. Несмотря на утро, центр гудел, как пчелиный улей. Столько всего интересного располагалось на стендах. Специи, продукты, оборудование, инвентарь.

На каждом этаже располагались фуд-корты, где можно было отдохнуть и перекусить. В один из многочисленных ресторанчиков мы и зашли, намереваясь перекусить и выпить по чашечке кофе. Я уже собиралась занять дальний столик, когда меня кто-то задержал за руку. Не успела повернуться в сторону наглеца, как прозвучал голос из старательно забытого прошлого:

— Ира?

Глава 46

Тело задеревенело, виски́ стянуло болью, сердце провалилось куда-то в область живота, а мозг судорожно пытался обмануться. Это не он. Это глюк слуха и зрения. Сколько бы не твердила себе спасительные фразы, передо мной всё равно стоял Игнат. В нём отсутствовал прежний лоск, убийственная надменность, приторная высокомерность, но это был он, человек, сломавший мне жизнь, мужчина, от которого я бежала в другую страну, любовник, подаривший мне сына.

Страх… Ужасающий, вытравляющий все остальные чувства, парализующий все внутренние органы. Он продирался по венам, впивался в грудину, накрывал с головой. И боялась я не за себя, за сына. Немцов знал, что семь лет назад заделал мне ребёнка. Единственное, в чём не было у него уверенности — оставила я его или прервала беременность.

Почему-то, все мои переживания, вся злость, ненависть и обида последовали следом за сердцем, забившись чуть ли не