Заставь меня Не любить. Исповедь - Маргарита Аркадьевна Климова

— Я искал тебя по всему миру, а ты, оказывается, не так уж и далеко, — потянул за руку, захватывая в кольцо. Его глаза с жадностью шарили по моему лицу, всё ещё не веря в окончание поиска. — Почему сбежала от меня, Ирина? Я, ведь, готов бросить к твоим ногам весь мир.

— Ты забрал весь мой мир, Игнат, — попыталась вырваться из захвата.

— Я всё исправлю, — с каким-то надрывом вскрикнул Немцов.

— Исправишь? — не сдержала истерического смеха. — Вернешь мне отца? Уважение общества? Отобранный и уничтоженный год жизни? Сотрёшь память? Нет, Игнат. Я давно замужем и счастлива. У меня семья, и в ней нет места прошлому.

— Ты позволила чужому мужику воспитывать моего ребёнка? — прошипел Немцов, до боли стискивая предплечье.

— Я избавилась от твоего ребёнка, — зло выплюнула, дёргаясь сильнее. — Неужели ты думаешь, что от садиста и морального урода рожают детей?

Да, жестоко, подло, может даже несправедливо по отношению к биологическому отцу, но за меня сейчас кричал страх. Страх, что Немцов отнимет Алёшу. Совсем не подумала, что теперь о наличии сына для него будет не проблема выяснить, но истерично продолжала лгать, отстаивая своё материнство.

— Врёшь. Ты не могла этого сделать.

Его глаза потемнели, налились кровью, прожигая мою несчастную тушку. Возникло ощущение, что мужчина взорвётся, отпустит себя и сломает мне шею. Уже представляла, как его пальцы передавливают сонную артерию, злость добавляет силы в конечности, и хруст позвонков — последнее, что я слышу.

— Не устраивай разборки, Игнат, — влезла Наталья, вернувшись так вовремя из уборной. — Здесь тебе не твой особняк, где ты мог безнаказанно издеваться над слабой девушкой. Ирина — гражданка Кипрской республики, и мне достаточно вызвать полицию, чтобы тебя забрали и предъявили статью о домогательстве.

— Почему-то уверен был, что без тебя тут не обошлось, — с сарказмом заметил Немцов, слегка ослабляя хватку и делая полшага назад. — Но красный крест запутал нам все следы. Всё гадал, кто же помог Ире скрыться.

— Не я, и очень жалею об этом, — задрала подбородок Наташа, надвигаясь на препятствие и оттесняя от меня ещё дальше. — Добрые люди помогли, а я уже на закрытие занавеса подъехала.

— Какая теперь разница кто кому помогал, — перевёл внимание с Натки на меня. — Главное, я нашёл тебя, Ира, и сделаю всё, чтобы ты снова стала моей.

— Как был упертым ублюдком с завышенным самомнением, так таким и остался, — обречённо опустила плечи, ссутулившись и потеряв всякую надежду на спокойствие. — Продолжай, трави, уничтожай мою жизнь. Тебе ж весело от этого. Ползающая на коленях шавка, ждущая твои приказы.

— Тебе больше не придётся ползать на коленях. Если только…

Он замолчал, а я чётко уловила его пошлые мысли. Даже в этой непростой ситуации Немцов продолжал думать яйцами. Я, мне, моя. Игнат ничего не хотел слушать, настаивая на желаниях своего эго. Как и тогда, семь лет назад, когда решил завести себе бесправную рабыню для игрищ.

Странно, но именно в это мгновение стало намного больнее, чем в тот день, когда с меня слетели розовые очки. Может я уже отвыкла от стресса и страха, а может затоптанные эмоции вырвались наружу, делая чувствительной к словам мужчины, потерявшего право на мою душу.

— У меня больше нет сил, Игнат, — простонала, мотая головой. — Ты, как вампир. Всё сосёшь, сосёшь, сосёшь. Тебе бы остановиться, дать жертве набраться сил, а вместо этого твои глотки становятся больше, жаднее. И вот в ход уже идут когти, раздирающие на мелкие части, не оставляющие шанса на выживание. Отпусти меня, Немцов. Я больше так не могу. Мне дышать рядом с тобой больно. Отпусти…

— Отпущу, — кивнул, пятясь назад. — Сейчас отпущу.

Больше ничего не сказав, моё проклятие развернулось и покинуло кафе, позволяя сделать маленький, безболезненный вдох. В голове сразу запульсировала всего одна мысль — бежать, искать новое место для берлоги, куда я смогу спрятаться от Игната.

— Ир, поехали домой, — тронула за плечо Ната, подталкивая к выходу. — Со Стасом надо поговорить.

Интересная вещь — время. То несётся с сумасшедшей скоростью, оставляя ощущение нехватки часов в сутках, то ползёт резиновой бесконечностью, когда от течения каждой секунды зависит будущее. Вот и дорога в Лачи растянулась до непомерно длинного отрезка к цели. И всю эту непомерность я боялась, что не успею, опоздаю и никогда не увижу своего мальчика, что каким-то образом Немцов доберётся быстрее меня, что наша встреча в кафе была неслучайной и служила очередным развлечением для него.

— Успокойся, — прикрикнула Наташка, одёргивая меня за руку. — Ты уже ногти до мяса сгрызла. Ничего с Лёшкой не случится. Игнат не сможет его забрать. Арнеон не последний человек в городе. Он закопает Немцова за внука.

— Забыла, что Алёша не родной ему внук? — отмахнулась от подруги. — Вряд ли Цости после развода пошевелят хоть мизинцем ради нас.

— Так не разводись пока, — пожала плечами Наташка. — Пользуйся бонусами своего положения, изводя потихоньку гулящего муженька. Успеешь выгнать Никосика, когда донор спермы исчезнет с горизонта. А пока мы столько гадостей для неверного понаделаем.

Покачала головой, слушая фантазии Ростовской, относительно перспектив моего брака. Ради сына я готова была притворяться, продолжать играть роль послушной жены, готовить ужины и ждать редкие приходы домой мужа, стирать одежду, пропахшую чужими духами. Только бы укоротить возможность Немцова добраться до нас. Только бы навсегда убрать его из нашей жизни.

Глава 47

— Нам надо уезжать, — ворвалась в дом, снося Стаса, обрядившегося в передник. Дети рубились в приставку, развалившись на диване, и совсем не обратили внимание на наш приезд. — Выправи мне новые документы, и мы улетим на другой континент.

— Объясните, что случилось? — просканировал наш взбудораженный вид Стас и прижал Натку к себе. — Чертей повстречали?

— Одного, — кивнула Наташка, с беспокойством глядя на меня. — Наткнулись на Немцова в Полисе. Он каким-то чудом зашёл в то же кафе. Кажется, Игнат настроен вернуть Иру и Лёшика.

— Твою мать, — выругался Стас, отстранив жену и двинувшись на кухню. Он молча перемещался от плиты к столу, выгружая из духовки запечённую рыбу, перекладывал из пароварки овощи и вёл мыслительный диалог внутри себя. — Ты же не собираешься теперь бегать по всему миру и менять постоянно паспорта?

— Собираюсь, Стасик, — села за барную стойку, с силой сжав ладони ногами. Руки тряслись как у человека, пребывающего в длительном запое. — У меня нет выбора. Игнат заберёт Алёшу.

— Стоп. Прекрати истерику, — прикрикнул мужчина, все эти годы негласно оберегавший меня. —