Секреты мертвых - Хизер Критчлоу

– Он спит, – сообщает Кэл Тому в баре, уже полном людей.

Хозяин паба качает головой:

– Робби всегда был нервным. Да это и неудивительно, учитывая, что произошло. Но сейчас он меня по-настоящему тревожит, понимаете? – Кэл кивает. – Вот. Выпейте пива за счет заведения.

– Спасибо. – Кэл отпивает глоток приятного напитка.

– Я хочу ему помочь, но если так будет продолжаться и дальше… Наверное, мне придется его рассчитать.

* * *

Кэл не спит всю ночь. Он не может успокоиться после того, как увидел Робби в таком состоянии. Он понимает: боль парня вскрывает его собственные раны. Но он уже связал себя с ним и настроен довести расследование до конца. Стоит Кэлу закрыть глаза, как шум волн – настойчивый, агрессивный – выдергивает его из полудремы в реальность, в которой он грязнет, утопая в своих мучительных размышлениях. Может быть, он что-то упускает? И как, черт возьми, сказать Робби о связи его матери с помещиком? Эх, если бы правда оказалась менее жестокой…

Уже поздно, но Кэл знает, что Шона иногда подолгу задерживается в лаборатории. Отправив ей сообщение, он отбрасывает покрывало, встает с кровати и подходит к окну. Взгляд скользит по серой береговой линии, освещенной блеклой луной, которая подсвечивает массивные черные скалы на мысе.

Заметив огонек, мерцающий в лодке, Кэл неотрывно смотрит на него. Но от усталости перед глазами все плывет. И вот он уже не уверен – один там огонек или два. Его мысли теперь занимают плоды чьего-то вредительства: проколотые шины, царапина на автомобиле и гниющая рыба на пороге. Все это усугубляет ощущение неприкаянности, которое преследует Кэла с тех пор, как он расстался с Элли.

Он распахивает окно, позволяя холодному ночному воздуху ворваться в комнату. Кэл слегка потряхивает головой, чтобы обуздать свободный поток воображения и прояснить разум. Ему в этом помогает внезапно зазвонивший мобильник. Кэл бросается к нему.

– Похоже, ты тоже заделался полуночником. – Шона явно еще на работе.

Кэл ловит себя на том, что почему-то шепчет в ответ. Хотя в коттедже нет никого, кто мог бы его услышать. Это колдовской час, и он сам взвинтил себе нервы, размышляя о странных событиях.

– Не могу заснуть. Здесь не так весело без тебя.

– Я бы все отдала, чтобы быть сейчас рядом с тобой. – В голосе Шоны чувствуется тревожность – не только из-за усталости, но и из-за той работы, которую она делает: из-за ужасов прошлого, которые она помогает раскрыть.

– Хочешь, поболтаем об этом? Ты все еще в лаборатории?

– Да. Отослала Клиффа домой. Мне просто надо было кое-что доделать, но это было… – Пауза в разговоре подсказывает Кэлу, что Шона смотрит на часы. – Черт. Три часа назад.

– Ты ела?

– Шоколадки «Кит-Кат» считаются?

– Шона! Нет, шоколадки «Кит-Кат» не считаются.

– Даже если их было четыре?

– Даже четыре.

– Правда? Проклятие. Ну уж ланч точно со счетов не спишешь.

Юмор Шоны согревает Кэла, хотя он все еще стоит, дрожа всем телом, в одних трусах в холодной спальне в милях от нее.

– Ты должна пообещать мне, что, как только мы закончим разговор, ты поедешь домой, поешь что-то и ляжешь спать.

– Обещаю.

– Я беспокоюсь за тебя.

– Знаю. Но лучше, если я не буду говорить пока об этом. А то у меня голова пойдет кругом. Мне просто нужно еще немножко побыть ученым-исследователем с микроскопом, а не с камерой с широким объективом.

– Понимаю.

– Ты не сказал, почему тебе не спится.

Кэл вздыхает:

– Из-за Робби.

– А что с ним?

– Что-то не так. Я понимаю, что говорю глупость. У него мать застрелили. Но… он словно катится по наклонной. Он сейчас находится в более плачевном состоянии, чем тогда, когда мы познакомились с ним.

– Правда? Это очень плохо.

– Каждый раз, когда я вижу Робби, он то ли пьян, то ли под чем-то. Выглядит таким жалким, бледным и изможденным, что я думаю: он сейчас упадет и уже больше не встанет. Но при этом он очень перевозбужден.

– Думаешь, он на чем-то сидит?

– Возможно. И говорит очень странные вещи о том, что никому не нужен.

– Это нехорошо.

– Мне кажется, я знаю, что должен сделать. Но мне не хочется идти на этот шаг.

– Поговорить с его родителями?

– Да. Я предам его доверие, но я несу ответственность за это. Кажется, будто я влез и все только испортил.

– Робби сам попросил тебя расследовать это дело. Он пришел к тебе, а не ты.

– Знаю. Просто не могу понять, почему он так быстро сломался. Парень разрушается на глазах. Ему же прекрасно известно, что расследование займет время. Но хуже всего то, что я сегодня узнал: его мать, возможно, состояла в отношениях с другим мужчиной.

– Черт.

– То-то и оно. И мне придется им об этом сказать.

– Ты справишься. Ты найдешь способ.

Кэл прижимает телефон к уху и закрывает глаза, воображая, будто Шона рядом.

– Тебя еще что-то мучает, да?

Слова Кэла падают в темноту:

– Поможет ли это? Даже если я найду ответы, поможет ли это Робби? Поможет ли это мне?

– Значит, речь не только о Робби и о его семье?

Кэл пытается рассмеяться, но голос его дрожит:

– Иногда я ощущаю себя заезженной пластинкой.

– Ты слишком требователен к себе.

– Меня это пугает. Я думаю об ответах для себя и для Робби. Он ставит на карту практически все, и я вижу, как плохо это сказывается на нем. Я потратил всю жизнь в попытке добиться справедливого возмездия за Марго. Но разве для меня что-то изменится? Даже если Барра накажут, обрету ли я покой в душе? Не знаю, что от меня останется, если все это продолжится. Я не знаю, как быть.

Голос Шоны теплый, успокаивающий, и Кэл ловит каждое ее слово.

– Тебе просто надо двигаться вперед, шаг за шагом. Всему свое время. Наступит момент, когда ты сможешь жить по-новому. У тебя все получится.

– Ты права. Понимаю, что права. Не знаю, что бы я делал без тебя сейчас.

– Я всегда с тобой.

Кэлу кажется, что Шона хочет зевнуть.

– Хватит оказывать мне психологическую помощь. Ты прямо сейчас отправишься домой и ляжешь спать, – говорит он. – Уже поздно. Слишком поздно, чтобы торчать в лаборатории.

– Ты справишься?

– Я уже в норме. Ты помогла. Завтра поговорю с семьей о Робби и начну отсчет нового времени. Шаг за шагом. Ради нас обоих.

– Хорошо. Ты прав. На сегодня хватит. Никуда работа не денется до утра. Даже если я проведу экспертизу быстрее, я не смогу избавить родных жертвы от боли. Это не поможет. Так что