Ещё не совсем мертва - Холли Джексон

Билли наблюдал за ней и поспешил заполнить тишину.

— Твоя мама велела мне проследить, чтобы ты достаточно отдыхала, и… она меня пугает. — Он рассмеялся, прикрыв рот кулаком. — Я не… я не ужасен, если ты переживаешь именно из-за этого.

— Я и не думала, что ты ужасен. — Ложь.

Билли улыбнулся, будто всё понял. Ох, чёрт возьми, Билли Финни со своими печальными голубыми глазами; Джет почувствовала, как в груди шевельнулось тёплое чувство вины и опустилось в живот.

— Ладно, о'кей. — Сдалась Джет. — Может, увидимся там.

Глаза Билли загорелись — их оттенок как-то изменился, словно холодный лёд сменился цветом летнего неба.

— Хорошо. — Он выдал кривоватую улыбку. — Увидимся там.

Входная дверь за ним закрылась.

— Чёрт возьми, Билли, — пробормотала Джет, закрывая крышку ноутбука.

Она поднялась с пола; мышцы на задней стороне рук тут же заныли. Эта боль не отпускала её, пока она шла в спальню. Ну, не могла же она пойти в бар в трениках? А сегодняшняя одежда была практически безнадёжно испорчена.

Она натянула чистые джинсы и принялась искать в рюкзаке рубашку. Хм, да уж, вот почему не стоит собираться в спешке или когда ты зла как чёрт. В рюкзаке не нашлось ничего подходящего для бара. Взгляд Джет скользнул к шкафу Билли. Она распахнула дверцы. Фланелевые рубашки почти всех мыслимых цветовых сочетаний: в клетку, в полоску и снова в клетку. Билли был настоящим деревенским парнем и знал это. Скорее всего, он не будет против, если она одну одолжит. Скорее всего. Джет вытянула одну — тёмно-синюю с кремовым — и застегнула пуговицы.

В ванной Джет брызнулась дезодорантом Билли, достала косметичку и принялась изучать своё лицо.

Волосы превратились в сущий кошмар. Стоило ли вообще пытаться вымыть голову, учитывая раны? Был ли в этом хоть какой-то смысл? Она попыталась провести по волосам расчёской; вокруг повязок они всё ещё были свалявшимися, но придётся довольствоваться этим.

Затем лицо. Кожа у виска была синеватой и немного припухшей — синяк выползал прямо из-под бинта. Немного тонального крема, чтобы скрыть это и круги под глазами. Румяна на щёки и чуть-чуть на нос. Гель для бровей — уложить их так, как ей нравилось. Бледно-розовый блеск на губы, подчеркнуть острые линии «лука Купидона»[37].

Джет наклонилась ближе к зеркалу с тушью в руке. Мотнула головой. Правый зрачок всё ещё был расширен — тёмная бездна посреди глаза, совсем не похожая на левый зрачок. Тут тушь была бессильна. Но, эй, для умирающей девчонки она выглядела не так уж плохо.

У Джет был свой столик — тот, что рядом с лампой в виде перевёрнутых ведьминых ног. Она обхватила ладонями холодную бутылку пива; холод обжигал саднящую, дочиста отмытую кожу ладоней.

В баре было людно, на удивление людно — человек сорок. Шарканье ног и гул голосов заполняли всё тесное пространство. Это был совершенно иной мир по сравнению с тем, что Джет видела здесь раньше, когда в зале были только она, Билли и Эндрю Смит.

Толпа начала одобрительно кричать, послышались взрывы аплодисментов. Джет наблюдала за тем, как Билли выходит из двери за барной стойкой, сжимая рукой гриф гитары. Он трусцой направился к импровизированной сцене, где его уже ждал микрофон на стойке. Хлопки усилились, группа женщин средних лет восторженно заулюлюкала, а какой-то грузный мужчина в задних рядах издал восхищенный свист.

— Спасибо. — Билли произнес это прямо в микрофон, вызвав резкий визг обратной связи. — Спасибо, Стив.

Джет вцепилась в край стола снизу. Она так нервничала за друга, что не могла усидеть на месте и постоянно перекрещивала ноги.

— Я Билли, и для меня большая честь играть для вас сегодня вечером. — Он взял один аккорд, перебрасывая ремень гитары через голову. — Начну с песни, которую, скорее всего, никто из вас раньше не слышал.

Он начал играть. Пальцы так и летали по струнам. Первый же рифф вызвал смех в толпе, а когда он запел, хохот усилился.

Это была песня, которую знали все. Та самая, про Вермонт и «палки»[38]. Она была невероятно популярна в этих краях, особенно в это время года, когда сезон «голых палок» был уже на пороге.

Толпа притихла. Билли продолжал куплет. Джет вцепилась в стол еще крепче и… Секундочку. Какого черта?! Билли был хорош. Даже более чем хорош. О боже, он действительно умел петь. В его голосе появилась хрипотца, которой не было в обычной речи; он брал высокие ноты так легко, будто это было самым простым делом на свете.

Джет почувствовала, как на её ноющих руках зашевелились волоски. Она обхватила себя руками. Билли, чертов Финни, а? Кто бы мог подумать?

К припеву присоединились все присутствующие. Люди безбожно фальшивили и не попадали в ритм. Джет хотелось, чтобы они заткнулись — она хотела слышать, как поет её друг.

Глаза Билли сканировали толпу, словно он искал кого-то. И вот он нашел её — сидящую за столиком в одиночестве.

Джет подняла свою бутылку пива. Билли подмигнул ей в ответ. Он перешел к следующему куплету, но улыбался так широко, что ему, должно быть, было трудно петь.

— Это мой друг, — сказала Джет парню за соседним столом.

— Билли — друг для каждого.

«Ну и пошел ты, приятель», — подумала она. Песня закончилась под очередной свист из глубины зала.

— Окей, следующая — любимая песня Стива, — Билли усмехнулся в микрофон. — Иначе он начнет меня задирать.

Он откашлялся и ударил по струнам. «Teenage Dirtbag»[39]. Еще одна песня для разогрева публики — и Стив в