Царь Скорбь - Джо Хилл

– Не тронет он нас. Не сможет, – напомнил ей Артур. – Просто пугает, а угощение уже получил.

– Молодец, Артур! Так оно и есть, – ответил дым. – Однако взглянуть, что у нас есть в меню, дракону, пусть и сидящему на диете, вовсе не возбраняется.

Гвен потянула Артура за руку.

– Давай за мной, – шепнула она и разжала пальцы.

Ориентируясь по шороху и стуку, Артур пополз за ней следом и вскоре разглядел справа длинную серебристую полоску лунного света – очевидно, щель между полом и шторами на французских окнах. С другой стороны ждала ночь, а главное, свежий студеный воздух. Кое-как одолев последний ярд, Артур нащупал лбом грубую ткань, отодвинул штору в сторонку и выглянул за окно. Снаружи…

…ударил в лицо безжалостный свет западного солнца на полдороге к зениту, такой ослепительный, что больно глазам.

«Рино».

Каким образом Артур это понял, ему неизвестно, хотя взгляду его открывается четырехполосная улица с двумя казино и джентльменским клубом впереди, на углу. В столь ранний час авеню кажется дешевой, запущенной донельзя.

Глаза Джейн Найсуондер блестят от недосыпа. На ней безрукавка с надписью «Cinderella City»[78], выведенной поперек груди блескучим курсивом в обычном диснеевском стиле, и глухо побрякивающее ожерелье из чего-то вроде бледно-розовых морских ракушек. «Город Золушки» остался позади, в Колорадо. Там, в местном «Фарреле»[79], они перекусили мороженым. Джейн заказала вазочку мятного, а Ронни – сливочное с шоколадным сиропом, к которому даже не притронулся. Так и сидел, дымил сигаретой, любуясь, как оно тает. А ближе к ночи Джейн, пытаясь справить нужду в туалете мотеля, увидела, как за занавеской душа поднимается тень, тень змеиного туловища толще японского вяза, с огромным гребнем вроде высокого воротника вокруг головы. Взвизгнув, Джейн вскочила с унитаза и отдернула занавеску. За занавеской не обнаружилось ничего, однако Джейн все равно вырвало – вырвало пригоршней сладковатой кашицы с мятным привкусом. Все это Артур знает, как будто сам был там, в ее шкуре, когда все это произошло, и даже чувствует приторную мятную сладость ее блевоты во рту.

Царя Скорби она после «Города Золушки» больше не видела, а с тех пор миновало три дня. С тех пор она больше не чуяла его мерзкого дыма, а он не будил ее среди ночи одной из лукавых шуточек, не показывался на глаза в виде тени, не грозил чешуйчатым пальцем, не бороздил ночное небо в ста футах над машиной, когда они гнали вперед в потемках. Где-то к вечеру пятницы Джейн пришло в голову, что им удалось оторваться. Что эти козлы, учащиеся в Рэкхеме за счет доверительных фондов, оказались правы… правы как минимум в этом. Вновь подняв руку, Джейн ощупала ожерелье, и на сей раз Артур разглядел, что оно не из ракушек, что это полдюжины иссохших головок чеснока на простой белой нитке. После того как эта дамочка, Оукс, добилась условно-досрочного, бритоголовый киборг по фамилии Рен вышел на связь с Джейн и посоветовал попробовать чеснок: чеснок будто бы порой отпугивает тварей, жирующих на человеческом страхе. Теперь Джейн думалось, что он просто смеху ради пудрил ей мозги. Насколько она могла судить, чеснока огромный змей будто бы не замечал, однако ожерелья, привыкнув к его легкому аромату под носом, так и не сняла. Значит, чеснок не помог, а вот расстояние – да, помогло. К западу от гор дракон не смог продолжить погоню. Наконец-то остался там, по ту сторону дальнего хребта Скалистых гор.

Наверное.

На всякий случай – мало ли, вдруг ошибается – Джейн провела полчаса за столиком в номере мотеля, трудясь над письмом. И теперь, стоя у синего почтового ящика, постукивает по нему краем конверта.

(Тут Артур, стоящий на четвереньках в библиотеке Терновников, неосознанно мотнул головой, будто отгоняя кусачего комара, кружащего над ухом. Заглянуть в голову Джейн поглубже и выяснить о письме в ее правой руке еще что-нибудь ему не удалось. О чем в нем говорится, кому адресовано? Неизвестность внушала тревогу. Еще секунду спустя Артура осенило: Царь Скорбь с радостью показал им всем свои карты – дракона треф, дракона бубен… а вот содержание письма предпочел утаить. Скверное обстоятельство. Крайне скверное.)

– Не у одного тебя, сука, ручной дракон есть, – бормочет Джейн, бросая письмо в большущий синий почтовый ящик и хлопая крышкой.

Однако скольжения конверта по желобу изнутри не доносится. Джейн вновь поднимает крышку, чтобы проверить, вправду ли письмо опущено… и громадная, величиной с ее голову, чешуйчатая лапа, высунувшаяся из темной прорези, с маху БЬЕТ по выдвинутому стальному лотку. Громадные, точно мясницкие крючья, когти пронзают сталь насквозь. Джейн взвизгивает, и крышка с лязгом захлопывается.

Когтистая лапа, сжатая в кулак, лупит по стенке почтового ящика изнутри, оставляя в боковине громадную грибоподобную вмятину. Джейн, снова взвизгнув, отскакивает назад, на проезжую часть, прямиком под колеса несущихся мимо машин, но, вспугнутая воем сирены, тут же прыгает к ящику, а огромный фургон виляет в сторону, огибая ее. Проносится он так близко, что пониженное давление за кормой вытягивает воздух из ее рта. Задохнувшаяся Джейн с трудом поднимается на обочину. Дракон в почтовом ящике хлещет хвостом по стенкам, клепки с одной стороны, не выдержав натиска, брызжут в стороны, и из прорехи наружу сыплется лавина белых конвертов. Джейн, развернувшись, пускается бежать. С правой ноги ее слетает дешевый пластмассовый шлепанец, но Джейн даже не думает возвращаться за ним: ноги несут ее вперед сами собой. Больше всего ей хочется закричать, заорать на весь мир: «Так нечестно! Мы гнали две тысячи миль! Мне же сказали, тебе не под силу гнаться за мной так далеко, и чеснок этот долбаный я на шее таскаю, и… НЕЧЕСТНО, НЕЧЕСТНО ТАК!!!» – однако на крик в груди не хватает воздуха, в глазах мутится. С разбегу врезавшись в кого-то из встречных, Джейн цепляет его плечом, отскакивает, разворачивается и…

…и минут через десять вваливается в полутемный номер мотеля. Ронни все еще спит. Джейн хватает его за руки, поднимает, усаживает. Голова Ронни безвольно мотается на обмякшей шее, веки трепещут. Всей одежды на нем – только трусы да засохшее, искрошившееся ожерелье из чеснока.

– Просыпайся, – рычит Джейн. – Он здесь. Валить надо. Прямо сейчас.

Ронни протяжно, тоненько стонет во сне. За прошлую неделю он, терзаемый страхами, здорово истощил прихваченный с собой запас перкоцета[80]. Джейн хлещет его по