Царь Скорбь - Джо Хилл

однако о легкой, игривой живости духа обоим им оставалось только мечтать. Джейн Найсуондер погибла всего две недели назад, а с ее гибелью Артур и Гвен утратили нечто гораздо значительнее, важнее девственности. Лиши кого-нибудь жизни, и совершённое убийство остается с тобой навсегда. С ним ты ложишься спать вечером, с ним просыпаешься по утрам. Многие месяцы Артуру по ночам снилась Гвен, однако домой он в конце дня возвращался к Джейн Найсуондер. Именно Джейн каждый вечер встречала его во мраке спальни с неизменным оскалом на обугленном, почерневшем лице.

– Ван сейчас дома? – уткнувшись носом в его шею, спросила Гвен.

Выражения ее лица Артур разглядеть не мог, но объяснений, отчего она об этом спрашивает, ему не требовалось.

– Нет, сегодня его дома нет. Позаниматься, сказал, нужно.

– Позаниматься? Вот оно как, – пробормотала Гвен, наконец-то набравшись храбрости взглянуть Артуру в лицо и изо всех сил сдерживая улыбку. – Нисколько не удивительно со стороны юноши, настолько усердного в учебе. Что он изучает?

– Думаю, дно одного из бокалов со скотчем из бара Колина Рена и карты, пришедшие на руки.

– Вот и замечательно. Долго нам еще полагается танцевать, до того как приличия, наконец, позволят свалить отсюда ко всем чертям? Школой я уже по горло сыта, а родители меня до поздней ночи домой не ждут.

– Гвен, – нерешительно, через силу заговорил Артур. – Гвен, я тут пару дней назад письмо получил…

– Знаю, – безмятежно глядя ему в глаза из-за стекол очков, сообщила Гвен. – И даже знаю, о чем там.

– Вот как? – слегка смутившись, пробормотал Артур. – Откуда?

Гвен озорно улыбнулась.

– Ван рассказал Донне, а Донна – мне. Для меня это вовсе не неожиданность, Артур. Я ж заранее знала, что ты уедешь. Знала, что примут тебя в этот Оксфорд. Когда отбываешь?

– Осенний триместр – у них он называется «Майклмас», триместр святого Михаила[85], – начинается в сентябре, но… уеду я уже в начале августа. У меня там родня, родственники по отцу. Они мне помогут с обустройством на новом месте, и… и вообще, я каждый год стараюсь провести с ними хоть какое-то время. По-моему, мне нужно, обязательно нужно познакомиться с ними как можно ближе… отца-то я толком не знал.

Взяв Гвен за руки, он опустил голову, однако ладошка Гвен вновь подняла его подбородок кверху.

– Но ведь урвать кое-что для себя мы еще успеваем, так? – с нежной улыбкой заметила Гвен. – Пока ты не уехал. Разве это так уж плохо?

Продолжить разговор стоило немалых трудов. Возможно, поэтому Артура и увлекло изучение языков: вдруг среди них все же отыщется тот, которым проще будет описывать, что у него на душе?

– Видишь ли, Гвенни, в чем штука, – прошептал он. – Я… вроде как малость привязался к…

– Вот и я тоже «малость привязалась к», – откликнулась Гвен, по-прежнему улыбаясь, но смаргивая с глаз нечаянную слезу. – Я ведь не как Донна с Ваном. Мне, чтоб пойти дальше, без привязанности никак. Но я ж понимаю: ты уезжаешь. Тебе в Оксфорд нужно. Позарез нужно, хотя и непонятно зачем. Нужно – и ладно, o’кей. Только, гляди, не смей из-за меня передумывать. Я же не требую тебя навсегда, Артур. Только на сегодня! – Рассмеявшись, она коснулась блестящего камешка, прилепленного к щеке. – Артур, старикан ты мой, мы разгадали вдвоем не меньше пятидесяти кроссвордов! Как по-твоему, долго ли обычная девчонка вроде меня вытерпит этакие жаркие прелюдии?

– По-моему, обычной девчонкой Гвен Плебс вовсе не назовешь, – с улыбкой возразил Артур и поцеловал Гвен – в щеку, в другую, а потом и в губы.

Подъехав к дому, они обнаружили, что и крыльцо, и окна темны. Стоило Артуру заглушить двигатель, ночь загудела, задрожала от пения сверчков. Внезапно Артур пожалел, что не подумал о таком повороте заранее: мог бы купить цветов и положить Гвен на подушку или хотя бы поставить в холодильник бутылку шампанского. Однако ничего подобного он не предпринял, поскольку не позволял себе даже вообразить, что вечер закончится здесь, и мало того, советовал себе самому не везти Гвен домой. «Будь лучше, выше подобных вещей», – твердил он себе, но… Последние полгода наглядно продемонстрировали, на какие мерзости он способен пойти.

– Тебе шампанское нравится? – спросил он.

– От него в носу щекотно, – ответила Гвен.

– Ну и ладно… все равно не запасся.

Остывающий двигатель тихонько защелкал.

– Понимаешь, старина, я еще никогда этого не делала, – сообщила Гвен.

– Я тоже, – пробормотал Артур.

Казалось, он ни капли не лжет. Действительно, говорил он сущую правду: заниматься любовью с девушкой, приводящей его в восхищение, рядом с которой сердце щемит от счастья, ему не доводилось еще никогда.

Сталкиваясь плечами, они подошли к крыльцу. Психологически поиски ключа затянулись примерно на семь с половиной часов, и все это время Гвен терпеливо ждала за его спиной, хотя в реальном времени прошло всего-навсего полминуты. Нащупывая выключатель в прихожей, он потянулся назад, чтоб взять Гвен за руку, и на долю секунды представил себе, что его ладонь сейчас стиснет холодная чешуйчатая лапа Царя Скорби. «Как насчет тройничка, дружище?» – промурлыкал дракон в его голове.

– Не надо, – попросила Гвен, прежде чем он успел отыскать выключатель. – Не надо, оставь так.

Словно забыв о распахнутой входной двери, она расстегнула кардиган и сбросила с плеча бретельку платья.

– Дверь, – с неожиданной хрипотцой в голосе предупредил Артур.

– Там все равно никого, – откликнулась Гвен. – И нас снаружи не видно, а в спину сквознячком дует – приятно.

Бальное платье с шорохом, с шелковистым шипением упало к ее ногам, и Гвен, закусив губу, принялась нащупывать застежку лифчика.

– Будь проклята эта штука…

– Господи, – выдохнул Артур и, обняв Гвен, толчком затворил дверь.

Гвен оказалась довольно тугой, и им пришлось, набравшись терпения, действовать не спеша, нежно. По крайней мере, Артур времени не жалел, хотя Гвен торопила его, нашептывая на ухо, что все в порядке, ей нисколько не больно, и только после, усталая и счастливая, призналась: да, немножко больно все-таки было. Затем Артур долгое время лежал рядом с Гвен на боку, любуясь залившим ее лицо и шею румянцем, лаская грудь и чувствуя быстрое «тук-тук» ее сердца. Спустя какое-то время ладошка Гвен накрыла его руку, прижала к груди.

– А знаешь, эта штуковина все еще на месте, – сообщила она.

– Какая? – не понял Артур.

– Татуировка, – пояснила Гвен. – Странно, да? Хочешь, могу показать.

– Нет, – поспешил ответить Артур, чувствуя, как его бока покрываются гусиной кожей. – Спасибо, не надо.

– А ты не заметил?

Артур отрицательно качнул головой.

– Странное дело… выходит, он оставил метку на каждом из