Зимний дом - Кэрол О'Коннелл

отмела Джеймса почти сразу. Эти смерти ничего ему не давали. Так как трастовый фонд шел на благотворительность, он бы не стал наследником. И Джеймс тогда вполне преуспевал. Он жил в отеле «Плаза».

— Но вы говорили, что Лайонел уличил его в краже из трастового фонда.

— Да, потом удача отвернулась от Джеймса. Но крал он только на жизнь, подделывал кое-какие цифры и так далее. Ничего серьезного.

— Когда Джеймс Зимнер уехал из города?

— В тот год, когда Лайонелу исполнился двадцать один. Парень как раз собирался переводить на себя трастовые выплаты и обнаружил нестыковки. Тогда Джеймс и пропал. Наверное, хотел избежать судебного разбирательства.

Райкер улыбнулся, чтобы скрыть разочарование. Значит, Джеймс Зимнер был жив через несколько лет после смерти Гумбольдта в штате Мэн. Жаль. Дядя Джеймс был превосходной жертвой для убийцы, с уймой денег без явного источника дохода.

Горничная принесла пиво. Смит опорожнил еще две бутылки, после чего Райкер решил сделать коронный выстрел — до того, как адвокат свалится с ног.

— Неприятно об этом говорить, но моя напарница хочет посмотреть документы по трастовому фонду. Как вы думаете…

— Я же говорил вам… Или вашей напарнице? Не важно. Никаких документов без ордера.

— Но вы же исполнитель. Окружной прокурор сказал, что вы можете…

— Могу, но не буду. Из принципа.

Райкер прекрасно понимал, в чем дело.

— Значит, это плохо для репутации конторы?

— Вот именно, черт возьми. Уже более ста лет нас считают абсолютно надежной фирмой.

А как же лекция о недостатках семьи Зимнер?

— Ну что ж, — сказал Райкер. — Даю слово, мы никому не скажем, что ваш отец неважно управлял трастовым фондом семьи Зимнер.

Лицо Шелдона Смита стало виновато-удивленным. Не услышав возражений, Райкер понял, что выбрал верное направление.

— Я же занимаюсь убийствами. Какое мне дело до того, кто и где смошенничал? Да и закон о сроках давности на вашей стороне. Но вам же не нужна полицейская бригада под дверью? Понимаю. Не хотите огласки? Ладно. Есть такой план. Вам же нравится Чарльз Батлер? Вы ему доверяете? Получив ордер, мы перевернем все вверх дном. Не лучше ли, если мы просмотрим документы у него, на нейтральной территории?

Хоть Смит и напился, на его лице промелькнула хитрая улыбка юриста:

— Если бы вы могли уговорить прокурора выдать ордер, он бы у вас уже был. Никаких сделок.

Глаза Шелдона Смита закрылись, и Райкер оставил его на крыльце среди пустых бутылок — пусть горничная убирает.

Отрывистый стук в дверь. Несколько неприятный, но вряд ли разбудит его гостью. Чарльз развернул «Нью-Йорк Таймс». Стук повторился.

Кто там еще?

Он скомкал газету. Даже не узнав этот нетерпеливый стук, он бы догадался, что пришла Мэллори.

Тук-тук-тук.

Он взглянул на часы и отметил, что она дала ему целых два часа на то, чтобы добыть секреты Недды, и при этом думала, — просто оскорбительно, — что он не заметит ее уловку. У него было время подумать и осознать, в чем состояла его роль во время тестирования на детекторе лжи. Райкер фактически признался, что, если бы Битти не настояла на его присутствии, его бы пригласила сама Мэллори.

Тук-тук. Бах!

Ей придется уйти. У нее ключи от кабинета, но не от его квартиры. И вдруг он услышал скрежет металла по металлу.

Кретин.

Когда ее останавливало отсутствие ключей?

Взломщица была настолько осторожна, что он даже не слышал, как открылась дверь. Мэллори просто появилась в фойе. На ее лице мелькнуло удивление. Он поднялся с дивана, пораженный, не в силах произнести ни слова. От ее выходок голова шла кругом. Он ошеломленно заметил, что Мэллори первая посмотрела на него с возмущением. Она вломилась к нему в дом, а он сидит тут на диване. Все это отражалось на ее лице, специально для него.

Главный медицинский эксперт Эдвард Слоуп вместо ланча целый час просидел на зеленой улице Бруклинского пригорода. Щурясь на солнце, он вел беседу с раввином Дэвидом Капланом о ненормально теплой для октября погоде. Да, он согласен, что каждый день бабьего лета — благодать. Оба заметили загадочный ящик посреди гаража Робина Даффи, поджидая, когда подойдет сам участник еженедельного покера.

— Давай еще раз, Дэвид, — доктор смотрел на ящик с большим подозрением. — Он выпал среди ночи из грузовика без номера… Ты же не думаешь, что его украла Кэти?

Раввин покачал головой:

— Нет, и ты тоже так не думаешь.

Эдвард Слоуп считал, что раввин слишком мягок, чтобы видеть в людях плохое. Он также считал, что этот мягкий человек обыгрывал его в карты чисто случайно, а не потому, что был прирожденным игроком в покер. Доктор не думал, что Кэти Мэллори украла этот ящик, но ее бы порадовало такое обвинение.

Гадкая девчонка.

И, если говорить начистоту, Эдвард Слоуп, ее главный критик, любил Мэллори, несмотря ни на что.

Хлопнула дверь, они обернулись и увидели низкорослого коренастого человека, который шагал к ним, широко улыбаясь.

— Все улажено, — сказал он. — Чарльз уверен, что игру отменили.

Эдвард Слоуп надеялся, что они все же сыграют сегодня в покер. Он оглядел гараж, заброшенные увлечения Робина Даффи, которыми он пытался заниматься на пенсии, оставив юридическую практику. Все зря. Стены увешаны инструментами для ремонта дома, здесь же стоит недоделанное каноэ, которое он мастерил на занятиях по лодочному строительству, и цветочные горшки — все, что осталось от погибшего сада.

Кэти Мэллори тоже плохо справлялась с крутыми переменами в жизни. Она выросла в этом районе, жила в доме напротив со своими приемными родителями. Старый дом сгорел, оставив в ее жизни почерневшие обломки, пока на том же самом месте не построили новый дом. Каждую четвертую неделю игры Эдвард Слоуп отмечал, насколько продвинулись строительные работы, поэтому теперь, когда они были окончены, он совсем не удивился.

На ранней стадии он улавливал что-то знакомое в каркасе дома. А в конце дом стал копией прежнего, все детали воспроизвели с маниакальной точностью. На этой неделе появился кустарник: вечнозеленые растения были подрезаны точно так, как это делала Хелен Марковиц. Молодое дерево, посаженное во дворе, было, конечно, другим — или нет? Нет, оно такое же, как в детстве Мэллори. Слоуп помнил тот вечер, когда Луи пришел домой с подарком ко дню рождения Хелен, маленькой преступницей, которую поймали при попытке угнать машину. Вот это сюрприз. На следующей неделе Эдвард помогал Луи выкопать яму и посадить деревце. В семье Марковиц была традиция сажать дерево с рождением ребенка — или же с его поимкой на улице за