Зимний дом - Кэрол О'Коннелл

еще лыка не вяжет. Его Честь не может добиться ни слова о трастовом фонде. Вдруг он начинает злиться и говорит: «Отсосать что?» И вот этого оказалось достаточно для получения ордера.

— Рекомендую больше отдыхать, — сказал Чарльз. — Дневной сон так мало ценят в этом мире.

— Вы правы. Я мало спала последнее время, — Недда подняла сковороду, и он полюбовался золотисто-коричневым омлетом. — И сегодня я собираюсь провести вечер с Клео и Лайонелом.

— Что за спешка?

— Пора, и уже давно. — Она выключила плиту и понесла свой кулинарный шедевр на стол. — У меня больше шансов на успех теперь, когда мы не живем под одной крышей.

Опять она о намерении подыскать жилье — одно из самых нервных занятий в Нью-Йорке. Недда не сможет быть счастливой в одиночестве, она неминуемо впадет в депрессию.

— К счастью, это здание принадлежит мне. — Он достал из буфета тарелки и поставил их на кухонный стол. — И у меня есть свободная квартира. Думаю, вам она понравится. Но все же предлагаю остаться на несколько дней в моей гостевой комнате. Если удастся все уладить с Клео и Лайонелом, вам может и не понадобиться отдельное жилье.

Они сели за стол. Чарльз согласился, что бифштексный соус прекрасно подходит для омлета. Недда спросила, простил ли он Битти за маленькое святилище в ее спальне.

— Мой любимый снимок — тот, что был сделан на дне рождения. Наверное, вы произвели на нее огромное впечатление.

— И да, и нет, — ответил Чарльз. — Битти было тогда лет десять. У нее определенно проблемы с самооценкой. Она выбрала человека, к которому не боялась подойти, который казался настолько глупым, что наверняка не оттолкнет ее. И поэтому, чтобы не разочароваться, она не подошла и не заговорила со мной в тот день. Иначе я бы ее запомнил.

— Есть другая версия. Вы выше всех детей на фотографии. И уже тогда у вас было тело молодого бога. Думаю, племянница видела в вас своего защитника. И вдруг, в самую жуткую ночь ее жизни, появляетесь вы. Битти, наверное, это показалось чудом. Я видела, как вы говорили с ней. Ей это очень помогло. И ваша доброта. В ту ночь вы были ее героем. А этим утром стали моим героем.

Прежде чем психотерапевт и пациент успели совершить грубую ошибку, поменявшись местами, Чарльз взял салфетку и положил ее на стол, как белый флаг перемирия.

Битти ушла к себе в комнату. Прошло несколько часов с тех пор, как она говорила с тетей по телефону. Попугайчик старался отвлечь ее, ходил кругами и выдавал весь свой словарный запас.

Единственное слово, которое знал Рэгз, было «что?».

Попугайчик научился ему от Битти. Она редко спала всю ночь, не просыпаясь. От малейшего шороха она подскакивала на кровати и вскрикивала «что?».

Она опустилась на колени перед клеткой и налила птице воду. Насыпав свежих зерен, почувствовала, что тоже голодна. По ощущениям в доме не было никого, кроме нее, и она решилась покинуть комнату. Спустилась по скрипучей лестнице. С каждым шагом ей казалось, что старая лестница сейчас рухнет.

Входная дверь открылась. Битти вцепилась в перила так, что побелели костяшки пальцев.

А, это просто экономка вернулась из магазина. Как же ее зовут? Их сменилось так много, ни одна не задерживалась больше, чем на неделю-две. Женщина набрала код для отключения сигнализации и прошла через широкую гостиную.

Битти с лестницы попросила, чтобы экономка принесла ей в комнату поесть.

Женщина поморщилась, что неудивительно. Подниматься на второй этаж — сущее наказание, а ей приходилось это делать не раз.

Битти, которая с недавних пор приобрела твердость характера, настояла, чтобы еду доставили в комнату. Ей не хотелось столкнуться с матерью и дядей, когда те придут домой.

Она вернулась в комнату и открыла старый семейный альбом, который принесла из хранилища на северной мансарде. Птица, цепляясь коготками, вскарабкалась на кровать и принялась вместе с хозяйкой рассматривать фотографии, пробуя на вкус страницы и отрывая уголки. Битти рассеянно поглаживала попугайчика, пока его крошечные глазки не закрылись и он не заснул.

Последние фотографии были сделаны в год резни. Чета Зимнер с детьми делала семейный снимок каждый год, и малыши неизменно собирались вокруг Недды. Клео льнула к старшей сестре, Лайонел играл ее волосами. Остальные сидели у ее ног.

От громкого стука в дверь птица встрепенулась: «Что?» Рэгз замахал своими сломанными крыльями и свалился с кровати, глухо ударившись о пол: «Что?»

Битти поднялась. Должно быть, пришла недовольная экономка, больше некому. Но, открыв дверь, она столкнулась с человеком, которого больше всего боялась увидеть. В комнату ворвалась мать.

— Почему Недда живет у доктора Батлера? Говори! — потребовала Клео. — Что случилось в полицейском участке?

— И не темни, — добавил Лайонел, который тоже вошел в комнату без приглашения.

— Тетя Недда решила, что вы не хотите видеть ее в этом доме.

Лайонела, похоже, это не удивило.

— Недда объяснила, почему?

— Нет, но она придет ближе к обеду.

— Знаю, — Лайонел сжал в руках сложенный лист бумаги. — Экономка передала от нее послание. Она спрашивает, будем ли мы дома сегодня вечером. Она хочет с нами поговорить. Ты знаешь, о чем?

За спиной дяди попугайчик карабкался по кружевным занавескам, когтями проделывая дыры и затяжки. Он добрался до карниза, расправил крылья, шагнул вперед — и полетел камнем вниз. Битти смотрела, как оглушенный попугай, спотыкаясь, ковыляет по полу. Рэгз все эти годы верил, что может летать.

Да, было весело.

Райкер насчитал восемь мужчин и женщин, работников этой уважаемой юридической фирмы. Все они, можно сказать, ртом хватали воздух. А воздух был не такой уж разреженный. Здесь ютились бухгалтера и клерки, высились папки дел, которые скопились за сто двадцать лет работы. Райкер сомневался, что сами юристы когда-либо опускались в мир низкооплачиваемых служащих, хоть он и находился на три пролета ниже их офисов в пентхаусе.

Фирма, очевидно, представляла собой семейный бизнес. В лицах этих людей он узнавал черты Шелдона Смита, тот же нос или подбородок, змеиные глаза. Возраст от двадцати с небольшим до шестидесяти с лишним. Но все они выстроились в линейку, как дети по пожарной тревоге, не спуская глаз с инструктора.

Его напарница мигом обучила их правилам поведения, так что даже не пришлось пристрелить одного для примера. Они очень внимательно слушали, пока она цитировала ордер. Двоим чуть не стало дурно. Пол Смит, сын Шелдона, побледнел после слов:

— Изъятию подлежат все документы, даже отдаленно связанные с трастовым фондом семьи Зимнер. Что также включает финансовые