Ищи дурака - Харлан Кобен

утратит бдительность, а потом грабила. Проблема была в том, что жертвы часто шли в полицию. Они могли опознать мошенницу. Ей приходилось уезжать из города или по меньшей мере менять места проживания. Поэтому мошенники стали, назовем это так, более изобретательными. Они имитировали какое-нибудь заболевание или еще что-нибудь похуже, чтобы убедить жертв, что те сами виноваты. Жертвы в панике убегали и никогда не сообщали о преступлении. Потому что боялись угодить в тюрьму. Знакомо звучит?

– Очень.

Осорио ухмыляется:

– Вот почему вы не сказали мне всей правды. Потому что в противном случае вам пришлось бы свидетельствовать против самого себя.

– Пришлось бы, да, – соглашаюсь я.

– Большинство схем были попроще. Девушка имитировала передозировку наркотиков. Сообщник говорил что-то вроде: «Это ты купил наркотики» или «Когда мы привезем ее в больницу, тебя арестуют за хранение, так что давай вали, пока не поздно». И жертвы предпочитали скрыться. Судьба девушки их не волновала. Они просто хорошо проводили время, не более. А вот схемы вроде вашей – убитая девушка с ножом в груди или что-то подобное – были большой редкостью. Хотя кто знает, может, околпаченных было много, но вы, к вашей чести, оказались одним из немногих, если вообще не единственным, кто все-таки счел моральным долгом пойти в полицию.

– О да, я светоч нравственности, – говорю я, переносясь мыслями в свое прошлое пребывание в этом участке. – Вы могли бы мне сказать. Могли бы снять с моей души огромный камень.

– Я собирался, – отзывается он. – Оставил сообщение на стойке администрации в вашем хостеле. Но вы сбежали, помните?

– Все равно могли бы позвонить.

– У меня не было вашего телефона. И потом, вы тоже были со мной не до конца откровенны. Я не обязан был за вами бегать.

– А может, кто-то в отделе полиции был в доле?

– Мне об этом ничего не известно. Но приморские городки вроде нашего живут за счет туризма. Раздувание новостей о преступлениях не идет на пользу нашей бизнес-модели.

– Поэтому вы закрываете на них глаза.

– Вы разводите мелодраму, мистер Кирс. Но давайте будем реалистами. Если бы вы остались, возможно, мы выследили бы и задержали двух человек, которые совершили мелкое преступление. Потому что это было мелкое преступление. Ее ведь на самом деле никто не убивал, вы не забыли? Возможно, их осудили бы, если бы вы дали против них показания, но тогда вам пришлось бы признаться в незаконном хранении наркотиков в чужой стране. Понимаете, что я хочу сказать?

– Более чем, – говорю я.

– Можно задать вам один вопрос?

– Валяйте.

– Какое отношение все это имеет к Белмондам? – спрашивает Осорио. – Или вы просто воспользовались их именем как наживкой, чтобы встретиться со мной?

– Это была не наживка, – говорю я.

– А что же тогда? – разводит руками он.

– Девушка, которая меня развела… та, которую я считал убитой.

– А при чем тут она?

– Это Виктория Белмонд.

Осорио хлопает глазами, переваривая услышанное.

– Похищенная наследница?

– Она самая, – киваю я. – ФБР понятия не имеет, где она находилась одиннадцать лет, на протяжении которых считалась пропавшей без вести. Теперь мы знаем, что через три года после исчезновения она была здесь, в Фуэнхироле, где успела облапошить по меньшей мере одного юного и наивного туриста.

Осорио откидывается на спинку кресла:

– Не знаю даже, что и сказать. Вы уверены, что это одна и та же девушка?

– Да.

– Вы с ней встречались?

– Один раз, совсем недавно.

– Я полагаю, вы спрашивали ее о вашем ограблении?

– Она утверждает, что ничего не помнит об этих одиннадцати годах.

Осорио снова потирает подбородок.

– Кажется, я что-то такое читал, – говорит он. – Но послушайте, амнезия? Это же наверняка вранье, вам так не кажется?

– Я не знаю, – отвечаю я. – Но мне нужна ваша помощь.

– Какого рода?

– Она провернула все не в одиночку. У нее был подельник. По прозвищу Базз.

Осорио скептически вздергивает бровь:

– Базз?

– Да. Он и снабжал ее наркотиками.

– Скорее, курировал, – говорит Осорио.

– В каком смысле?

– Послушайте, это было двадцать два года назад. Тогда мы еще не до конца понимали, каким образом устроена торговля людьми. Но работало это так: я уверен, вам известно о том, что множество молодых женщин – и мужчин тоже – были против их воли вовлечены в сексуальное рабство.

– Известно.

– За всем этим нередко стояли организованные преступные группировки. Они занимались самыми различными видами незаконной деятельности, не только сексуальной эксплуатацией. Не брезговали и другими способами заработка.

– Например?

– Например, одинокую девушку, находящуюся в бедственном положении, убеждают в том, что где-нибудь на курорте для нее есть работа – к примеру, официанткой или хостес в ночном клубе. По приезде куратор забирает у девушки паспорт и заставляет ее заниматься совершенно другой работой: проституция – самое очевидное. Но некоторых отправляли на улицы попрошайничать. Другие становились карманницами, воровали в магазинах или разводили на деньги мужчин. А кое-кто участвовал в более изощренных мошеннических схемах.

– Вроде той, жертвой которой стал я.

– Совершенно верно.

Я пытаюсь сложить картинку воедино. Получается, Викторию похитили, а потом заставили жить жизнью мелкой преступницы? Не очень-то похоже на правду. Она определенно не производила впечатление человека, находящегося в бедственном или отчаянном положении. И что думать про ее амнезию? Она реальна? Или это лишь прикрытие? Я пытаюсь отмотать события назад, в самое начало, к той новогодней вечеринке в помещении над пабом «Маккейб».

Что-то в ту ночь побудило Викторию позвонить брату.

Что-то побудило ее уйти с вечеринки.

Но что?

Что могло привести вполне благополучную с виду девушку из состоятельной семьи с новогодней вечеринки в честь наступления нового тысячелетия, которую она организовала с точно такими же богатыми подружками из школы, в положение мелкой мошенницы, облапошивающей наивных туристов на Коста-дель-Соль?

– Я помню, как нашли ту девушку, дочку Белмондов, – говорит мне Осорио. – Это же было где-то в ресторане?

– Да, в закусочной.

– И чем я могу помочь?

– Нам нужно найти Базза.

– Двадцать два года спустя?

– Ну, он же не обычный законопослушный человек, – говорю я. – Скорее всего, я был не первой его жертвой и не последней.

Теперь Осорио понимает мою логику.

– Думаете, он должен был засветиться где-то в системе?

– Я думаю, на это есть хорошие шансы. Начнем прямо с того лета. Я могу дать вам общее описание. Белый. Рост где-то метр восемьдесят, вес килограммов девяносто пять. Ему тогда было около сорока. У Базза был голландский акцент, и Анна вроде бы упоминала, что он из Амстердама. Не знаю, правда это или нет. Когда мы виделись, у Базза был фиолетовый ирокез на голове и кольцо в носу. Он говорил, что работает диджеем.

Осорио тщательно все записывает.

– А этот ваш Базз не сказал, где работает?