Ищи дурака - Харлан Кобен

– Двадцать два года назад, – говорит Осорио. – Мы начали вести цифровую базу только в две тысячи восьмом, так что если у нас что-то на него и есть, то в бумажном виде.

– Вы имеете в виду фотокартотеку задержанных?

– Угу.

– Мы можем получить к ней доступ?

– Она в архиве в Малаге.

– И сколько времени это займет?

– Можете вернуться через пару часов?

– Конечно.

Я поднимаюсь, чтобы уйти.

– Это жестоко, – говорит Осорио. – Вы тогда были совсем ребенком и думали, что совершили нечто ужасное. Эта мысль преследовала вас всю жизнь.

Я не отвечаю.

– Мне следовало бы это понять, но я сам был лишь немногим старше. Как я и сказал, у меня не было вашего телефона. Но я мог бы его найти. Мне следовало его найти, позвонить вам и рассказать правду. Простите, что я этого не сделал.

Я не доверяю собственному голосу, поэтому лишь молча киваю в знак благодарности, надеясь, что Осорио поймет, и выхожу на улицу.

Глава 23

Я иду на пляж и стаскиваю туфли с носками. Песок грубый, крупный, похожий на раскрошенные ракушки. На побережье Джерси песок куда лучше. Без обид, но это так. И волны тоже лучше. Желания оставаться здесь надолго у меня нет. Я обуваюсь и иду к «Дискотеке пальмерас». Смотрю на фасад. Никаких особых чувств у меня не возникает, потому что, кажется, я ни разу не видел это здание снаружи в дневное время. Может, за прошедшие два десятилетия что-то в нем и изменилось, но я не могу этого сказать. Вам когда-нибудь доводилось задержаться в ночном клубе до самого закрытия, когда в зале включают свет и все внутри вдруг совершенно преображается? Это, надо сказать, отрезвляющее зрелище, когда ночной клуб, лишенный всего своего гламура и атмосферного освещения, предстает перед тобой в резком утреннем свете.

Я сосредоточен на расследовании – на том, чтобы выяснить, что на самом деле произошло с Викторией Белмонд и во вторую очередь со мной самим, – но не могу не думать о неожиданном богатстве, которое свалилось на меня как снег на голову и вознесло на недосягаемые высоты, как в том церковном гимне про ангельские крылья. Я не хочу, чтобы эти деньги имели какое-то значение. Чтобы они каким-то образом изменили меня и все такое прочее. Но я ощущаю легкость в груди и знаю, что Молли тоже ее ощущает. Не уверен, что мы все это время осознавали, каким тяжким бременем лежали на нас долги, как сильно давили физически, ментально, эмоционально. Мне очень хотелось бы сказать, что не в деньгах счастье, но на самом деле все куда как сложнее.

Словом, нужно быть очень осторожным, чтобы деньги не застили мне разум.

Какой-то парень видит, что я таращусь на входную дверь в клуб. Даже не кивнув мне, он проходит мимо и начинает отпирать замок.

–Buenos días[10], – произношу я.

Я бегло говорю по-испански. Не так хорошо, как Осорио по-английски, но лишь немногим хуже. Я учил испанский в школе, как и множество американских подростков, но вынес со школьных уроков не слишком многое. А потом, после того, что мне довелось пережить здесь, после Анны, меня вдруг охватило неожиданное желание овладеть испанским. Вы, возможно, спишете это на какую-то парадоксальную реакцию на травму, начнете подводить под мою потребность выучить язык страны, которая причинила мне такую боль, какое-то психологическое обоснование. И будете правы. Видимо, все настолько примитивно. А может быть, в глубине души я всегда знал, что когда-нибудь вернусь сюда, чтобы найти ответ.

Что-то меня сегодня тянет на самокопание.

Молодой человек – на глаз ему около двадцати – кивает.

– Я раньше здесь бывал, – говорю я по-испански. – Когда приезжал двадцать два года тому назад.

Мое сообщение не производит на него ровным счетом никакого впечатления.

– Не знаете, еще остался кто-то, кто работал здесь в то время? – спрашиваю я.

– Разве что мой дед.

– Вы не знаете, где мне его найти?

– На кладбище «Санта-Мария» в Михасе, – отвечает парень и качает головой. – Двадцать два года тому назад. – Он фыркает. – Разве это было еще не при Франко?

Прекрасно. Столько лет зубрить испанский, чтобы понимать все нюансы речи саркастического молокососа.

Я пытаюсь отыскать старый жилой комплекс, где все произошло. Оказывается, его снесли вместе с другими такими же, а на их месте теперь высятся новые многоэтажки. Туда ему и дорога, наверное, хотя где-то в самой глубине души я надеялся, что дом все еще на месте и я смогу убедить Осорио отправить туда криминалистов, чтобы исследовали в той квартире каждый квадратный сантиметр в поисках… ну, теперь-то я знаю, что это была не кровь, так что какой в этом смысл?

Я возвращаюсь обратно на пляж и ищу какой-нибудь ресторанчик, который не выглядел бы чересчур туристическим. Заказываю два блюда: жаренные в легкой панировке бокеронес – анчоусы – с помидорами и паэлью, которая не похожа ни на одно блюдо, которое мы, американские невежды, считаем паэльей. И хотя, наверное, не стоит, но наслаждаться этими яствами без бокала белой «риохи» из винограда вьюра было бы преступлением. Заказываю и его.

Потом звоню Молли. Она отвечает, и голос ее мелодичен. Опять-таки дело не только в том, что мы живем в пятизвездочном отеле в Испании. Дело в деньгах.

– Ты где? – спрашиваю я.

– На балийском лежаке.

– На том же самом?

– Мы никуда особо не перемещались.

– Как Генри?

– Спит. Или, наверное, лучше будет сказать, у него сиеста.

– Да ты, я смотрю, уже стала наполовину испанкой.

– Скажи? А еще я пью что-то под названием «Тинто де верано»[11].

– Это что такое?

– Блаженство.

По второй линии пробивается звонок. Я объясняю Молли, что это Осорио, и переключаюсь.

– Возвращайтесь, – говорит Осорио.

Я расплачиваюсь по счету и спешу обратно в участок. Осорио усаживает меня в помещении, которое, скорее всего, используют для допросов. На столе горой свалены толстые папки. Много. Я вижу на обложке одной из них слова «Fotos de detenidos». Не нужно быть большим знатоком испанского, чтобы догадаться, что внутри.

– Как они упорядочены? – спрашиваю я.

– По дате.

– А по преступлениям или по приметам?

– Нет, простите.

– Иностранцы в отдельной папке?

– Нет. Я был не прав.

– Значит, только по дате, – говорю я.

– Боюсь, что так.

Я протяжно вздыхаю:

– Ладно.

– Вам принести что-нибудь попить?

Меня очень подмывает попросить «риоху бланко».

– Спасибо, не нужно.

– Скажите, если что-нибудь понадобится.

Я ожидаю, что мне понадобится несколько часов. И ошибаюсь. Я нахожу его за пятнадцать минут.

Я начал с 11 июля 2003 года, того самого дня, когда я в панике улетел из Испании, поскольку у меня нет никаких оснований полагать, что Базз с «Анной»