Ищи дурака - Харлан Кобен

выжила. И я скажу вам кое-что еще, Сами Кирс, хотя вы этому и не поверите. Вы были ей небезразличны. Обыкновенно мы обрабатывали каждую жертву за день-два. С вами же она отговаривалась то одним, то другим. Потому что Анна влюблялась в вас. Мне пришлось надавить. Сказал, что мы слишком долго возимся. Боссы будут недовольны. Думаю, она планировала сбежать вместе с вами. Так что, если вам нужен злодей или кто-то, кого можно во всем обвинить, пусть это буду я. Оставьте ее в покое.

Я ему верю. Знаю, это звучит безумно. Но я ему верю.

– Я тоже хочу ей только хорошего, – говорю я.

– Тогда, может быть, не стоит пытаться сдать ее богатой семье.

– Это совершенно не то, чем я занимаюсь, – говорю я. – Мы уже ее нашли.

– О чем вы?

– Она и есть Виктория Белмонд.

– Что?! – Базз с улыбкой качает головой. – Бог ты мой, это же просто афера века.

– Что именно?

– Попытка выдать себя за похищенную наследницу.

– Ее родные сделали ДНК-тест.

– Вы серьезно?

– Да.

– Ух ты… – Он качает головой, пытаясь переварить услышанное. – Значит, Анна, которую я знал… была богатой наследницей?

– Что-то в этом роде.

– Почему тогда вы у меня спрашиваете о том, что произошло? Почему бы вам не спросить у нее самой?

– Она говорит, что ничего не помнит.

– Как она может ничего не помнить?

Я пожимаю плечами:

– Какая-то амнезия.

– И вы в это верите?

– Я не знаю.

– И что, вы все еще пытаетесь найти тех, кто ее похитил?

– Да.

Базз снова качает головой:

– Не знаю даже, что и сказать.

– Если скажете кому-нибудь хоть слово, ее семья не даст вам жить спокойно. Если будете держать язык за зубами, они в самом деле профинансируют ваш следующий фильм.

– Как мило с их стороны, – говорит он. – Я выбираю финансирование. Мне оно не помешает. Но, между нами говоря, мне не нужны ни угрозы, ни подкуп. Мы с Анной вместе прошли через ад. И выжили. Если она меня вспомнит, то вспомнит, что между нами всегда была связь.

– Вы ее эксплуатировали.

– Она не станет так считать. В любом случае передайте ей, что, если понадоблюсь, я всегда рядом. Но, Сами…

– Что?

– Оставьте это дело в покое. Все, что мы с ней делали, было очень давно. – А потом, используя в точности те же слова, что я слышал от Талии Белмонд, он добавляет: – Не будите лихо.

Глава 25

Я регистрируюсь на стойке на входе в офис благотворительной организации под названием «Абеона» и спрашиваю Дженнифер Шульц. Здание находится на углу Хадсон и Харрисон-стрит в Трайбеке. До 1977 года в нем располагалась Нью-Йоркская товарная биржа, но мне оно всегда казалось больше похожим на нарядное пожарное депо.

Как я здесь оказался?

Все началось со звонка Полли после того, как я поделился результатами встречи с Вредом Бергкампом с Розовыми Пантерами.

– Я обнаружила в истории модельного агентства «Радиант Аллюр» одну странность, – сказала Полли.

– Так.

– Агентство закрылось в две тысячи четвертом году, когда оба его основателя, Юнис и Вернон Шульц, ушли на пенсию.

– Нам известно, где сейчас Шульцы?

– Обоих нет в живых. Юнис умерла от рака через год после выхода на пенсию. Возможно, поэтому они и отошли от дел, я не знаю. Муж, Вернон, умер в восемнадцатом. Ему было восемьдесят два.

– И где тут странность?

– Мы нашли их дочь. Дженнифер Шульц. Она согласилась побеседовать с вами. Честно говоря, мне показалось, что ей очень этого хочется.

И вот я здесь.

Меня проводят в конференц-зал, где ждет женщина, чье лицо уже знакомо мне по фотографиям, которые выдал «Гугл» по запросу «Дженнифер Шульц».

– Почему вы интересуетесь старым агентством моих родителей? – вместо приветствия спрашивает она.

Я не намерен ее щадить:

– Вы прекрасно знаете почему.

– Прошу прощения?

– Ну, не просто же так вы здесь работаете, – говорю я, разводя руками. – Все ясно как день, вам не кажется?

«Абеона» – международная организация, которая спасает детей, находящихся в опасности. Абеоной звали древнеримскую богиню, покровительницу детей, покидающих отчий дом, и путников, отправляющихся в дорогу, отсюда и название. Судя по тому, что я слышал, они делают много хорошего.

– В каком смысле «ясно как день»? – прищуривается Дженнифер.

– В том смысле, что ваши родители были замешаны в торговле детьми. Вы испытывали чувство вины по этому поводу, что совершенно понятно. Хотели как-то загладить вину. И теперь вы здесь работаете.

Вид у нее ошеломленный, но я вижу, что попал в точку.

– А вы, я смотрю, не любитель ходить вокруг да около, – говорит Дженнифер.

– Когда как. Но не сейчас.

– Я любила своих родителей, – говорит она.

– Не сомневаюсь в этом.

– Нас, детей, у них было четверо, и они были очень добры ко всем нам. Мы были счастливой семьей. И подавляющее большинство их клиентов – молодые люди, которые обращались к ним за услугами, – получали в точности то, то заказывали: модельное портфолио с профессиональными снимками. Некоторые из этих молодых людей стали моделями. Многие получили хорошую работу в индустрии развлечений и в ресторанной отрасли.

Я нетерпеливо отмахиваюсь, давая понять, что предпочел бы перейти к интересующей меня теме, и говорю:

– Когда вы выяснили правду?

Дженнифер еще не готова.

– Я могу показать вам отзывы клиентов, в которых говорится, что «Радиант Аллюр» изменило их жизнь.

– Ничуть не сомневаюсь. Но совершенного ими зла это не отменяет, так ведь?

Молчание.

– Как вы выяснили правду? – спрашиваю я снова.

– Мама мне все рассказала, – говорит Дженнифер. – Перед смертью. – Ее взгляд устремлен на мое лицо, но глаза смотрят куда-то сквозь меня. – Она хотела, чтобы я поняла. Был совсем крошечный процент подростков, сказала она мне. Они с папой шли на это только в самых безнадежных случаях, когда у детей не было никого и ничего и никаких шансов. А прибыль от этих операций позволяла агентству помогать другим молодым людям, тем, до которых еще можно было дотянуться. «Возделывать можно только тот сад, до которого ты способен дотянуться», – любила повторять мама. Это старая буддийская пословица, кажется, а до этих девушек невозможно было дотянуться. – Дженнифер вскидывает на меня глаза. – Я любила мать всем сердцем, и последнее, что я сказала ей перед смертью, это что я никогда ее не прощу.

Мы оба умолкаем. Молчание давит на стены и окна. Я не пытаюсь заговорить. Дженнифер тоже. В глубине души мне хочется накрыть ее руку своей. Я стараюсь сделать то же самое взглядом. Она, похоже, понимает это и еле заметно признательно кивает в ответ. Потом делает мне знак садиться. Я опускаюсь в кресло. Дженнифер устраивается напротив.

– Так что да, вы правы, – говорит