Ищи дурака - Харлан Кобен

дополнительные деньги, что-то вроде компенсации за травму на рабочем месте. Я уговариваю его не делать этого. Белмонды потеряли дочь. В некотором смысле дважды. Их утрата неизмерима. Даже с расстояния в тысячу ярдов я вижу это в их взглядах. Одиннадцать долгих лет они жили во мраке, думая, что потеряли дочь навсегда. С ними произошло чудо, они получили временную передышку, а теперь, четырнадцать лет спустя, когда, казалось, все в их жизни было как нельзя лучше, горе швырнуло их обратно в бездонную черную яму.

Даже с расстояния я не просто вижу, а чувствую, насколько они опустошены. Арчи, Талия, Том, Мадлен, Вики, Стейси – у всех одинаково убитые горем лица людей, которые неожиданно получили под дых. Талия и Арчи поддерживают друг друга – в самом буквальном смысле, и, как я ни ищу в их глазах ожесточения или чего-то еще, относящегося ко мне, в них ничего нет.

Гроб опускают в могилу. У Талии Белмонд подламываются колени. Арчи, который и сам едва держится на ногах, не дает ей упасть. Томас первым подходит и бросает горсть земли на крышку гроба. Арчи практически на руках подносит Талию к свежевырытой могиле. Оба делают то же самое. Арчи неотрывно смотрит на гроб. От него исходит настолько острое ощущение горя, что мне хочется спрятаться за дерево. Он вскидывает глаза и встречается со мной взглядом. Я стараюсь не отводить глаз, стараюсь, чтобы он увидел в них печаль и сочувствие.

Арчи делает Томасу знак, чтобы помог матери. Тот берет ее под руку, и Арчи медленно бредет в мою сторону. Я собираюсь с мужеством, не зная, что он может сказать или сделать. Мне вспоминаются последние слова Виктории – обещание, которое она с меня взяла.

Что я защищу их.

Когда Арчи приближается ко мне, я произношу очевидное:

– Я очень вам соболезную.

– Спасибо, – говорит он. Потом кивает на мою перевязь. – Как ваша рука?

– До свадьбы заживет.

Арчи вскидывает глаза к небу и несколько раз моргает.

– Мы вас не виним, – произносит он наконец. – Хочу, чтобы вы это знали. И все-таки…

Я молчу.

– Я не могу понять, – говорит он. – Какую опасность вы принесли в нашу жизнь?

Его голос полон такой боли, что мне хочется от нее спрятаться, но я борюсь с этим желанием. Арчи не пытается выместить ее на мне. Он искренне этого не понимает, и я тоже.

– Зачем только я вас нанял? Надо было просто оставить все как есть. Я попытался взять все под контроль. А это невозможно. Тогда было невозможно. И сейчас тоже. – Он встречается со мной взглядом. – Я виню себя. Именно я убил ее, когда решил разворошить прошлое.

Это неправда, но говорить ему это сейчас без толку.

– Мистер Белмонд, – кашлянув, говорю я. – Нам по-прежнему нужно найти похитителя.

Вид у него становится растерянный.

– Что?

– Это может иметь отношение к…

– Разве полиция не установила, что это дело рук того человека, которого вы когда-то посадили, а теперь его выпустили?

Сейчас самая распространенная версия – что стреляли в меня, а не в нее. По словам Марти, полиция склоняется к мысли, что Тед Грейсон хотел отомстить мне, а Виктория просто некстати оказалась рядом.

Логично.

– Полицейские задержали Теда Грейсона, чтобы допросить, но его адвокат, Келли, как ее там…

– Ноймайер, – подсказываю я.

– Не суть важно. Она пришла с ним. Она спросила у полицейских, какие у них есть улики, которые указывали бы на то, что ее клиент имеет отношение к стрельбе. Когда никто не смог дать ей никакого вразумительного ответа, кроме того, что у него был мотив вам отомстить, она с улыбкой заявила: «Идемте, Тед. Я отвезу вас обратно к матери».

– Да, – говорю я. – И это вполне вероятный мотив. Но я хочу рассказать вам кое о чем, что Виктория сказала мне перед тем, как погибла.

– Что она вам сказала?

– Я не уверен, что сейчас подходящий момент…

– Только не начинайте! – рявкает Арчи. – Что она вам сказала?

Я делаю глубокий вдох.

– Что она помнит Испанию. И меня тоже помнит.

– Погодите. Вы хотите сказать, к ней вернулась память?

Я не знаю, как сформулировать это так, чтобы не причинить еще большую боль убитому горем отцу, так что просто говорю все как есть:

– Я думаю, она всегда это помнила.

Я ожидаю, что мои слова потрясут Арчи, но ничего подобного не вижу. С другой стороны, как я уже сказал, он убит горем настолько, что, возможно, его ничего уже не может потрясти сильнее.

– Что еще она сказала? – спрашивает он.

– Что любит свою семью больше всего на свете, – говорю я. – Что вы все прекрасные и добрые люди. Она взяла с меня обещание защитить вас.

Арчи закрывает глаза. С губ его срывается стон. Мне следовало бы не мучить его еще больше, но я не могу.

– Что она имела в виду?

Он ничего не отвечает. Я давлю сильнее.

– От чего я должен вас защитить, мистер Белмонд? – спрашиваю я. – От чего вам требуется защита?

Арчи Белмонд отступает на шаг назад.

– Я не знаю, – говорит он сдавленным голосом, но уже не от горя. Нет, дело тут в чем-то еще, но я не могу понять, в чем именно. – Но, как бы там ни было, теперь все кончено. Вы меня слышите? Пожалуйста, оставьте нашу семью в покое.

Он не дожидается ответа и, развернувшись, идет прочь. Я остаюсь стоять на своем месте. Вскоре тишину взрывает гудение садовых пылесосов и газонокосилок и тарахтение желтого трактора, который засыпает ее гроб оставшейся землей. Плечо наливается болью. Мне плевать. Наверное, я тоже горюю, хотя это очень отличается от прошлых случаев. Я человек не религиозный, но произношу про себя что-то вроде молитвы. Главным образом обращаюсь к мертвым с просьбой подсказать мне, что делать дальше. Ответа я, разумеется, не получаю. Я на него и не рассчитывал.

Я сую руку в карман, вытаскиваю таблетку болеутоляющего и глотаю ее. О том, как я в таком состоянии сяду за руль, к счастью, сегодня можно не беспокоиться. Сюда Крейг привез меня на моей машине, а сам поехал куда-то в магазин за чем-то необходимым. Мы договорились, что на обратном пути он меня подберет. Я поворачиваю голову в сторону парковки, где мы с ним условились встретиться. И обнаруживаю, что за спиной у меня стоит Талия Белмонд.

– Они считают, что она погибла от пули, предназначавшейся вам, – говорит Талия.

Я ничего не отвечаю.

– Думаете, это правда?

– Это самая вероятная версия.

– Но не единственно возможная?

– Не единственно возможная.

Талия Белмонд смотрит на то место, где несколько минут назад стояли мы с Арчи Белмондом.

– Что сказал вам мой муж?

– Чтобы я оставил вас в покое.

– Вполне понятно. Он сказал это