Ищи дурака - Харлан Кобен

Глава 27

Я соглашаюсь вернуться в больницу при одном условии: что врачи разрешат моим студентам меня навещать. Больничные правила ограничивают посещения всего четырьмя человеками за один раз, так что в палату впускают только Полли, Гэри, Ленни и Дебби. Все остальные, как мне сказали, сидят в вестибюле, хотя больничный персонал настоятельно попросил, чтобы Реймонд подождал на улице.

– Они хотят, чтобы мы заходили по очереди, – говорит Гэри. – Чтобы все смогли вас повидать.

– Не уверен, что у меня хватит на это сил, – говорю я.

Полли подходит к моей койке.

– Мы все сбросились и купили вам вот это.

Она протягивает мне огромную термокружку «Стэнли» с торчащей из крышки соломинкой. На боку у нее написано: «Лучшему учителю в мире».

– Это ужасно мило, – говорю я. – Спасибо.

– Посмотрите, что написано с другой стороны, – говорит Дебби.

– Что?

Она поворачивает кружку другим боком. На нем я вижу всего одно слово: «Норбери».

Я против воли улыбаюсь. Норбери упоминается в одном из моих любимых рассказов о Шерлоке Холмсе, который называется «Желтое лицо». Этот рассказ примечателен тем – и я рассказывал об этом моим студентам, – что в нем Шерлок Холмс оказался не прав в своих выводах. Смысл в том, что даже сам Шерлок Холмс не был непогрешим. Как и все мы. И в финале этого сентиментального и на удивление не утратившего актуальности и сейчас рассказа о смешанных браках, когда потрясенные Холмс с Ватсоном возвращаются к себе на Бейкер-стрит, Шерлок говорит своему другу: «Мой дорогой Ватсон, если вам когда-нибудь покажется, что я вдруг слишком много возомнил о своих способностях или подхожу к делу не с таким тщанием, как оно того заслуживает, будьте добры, шепните мне на ухо: „Норбери“» – и я буду безмерно вам признателен».

– Норбери, – говорит Гэри.

– Норбери, – вторит ему Полли.

Я вскидываю руку, прежде чем к ним успевает присоединиться Ленни.

– Ладно, ладно, я все понял.

– И что теперь? – спрашивает Ленни. – Все, дело закрыто?

Я замечаю, что Полли уже достала ноутбук. Она водружает его на шаткий больничный столик и запускает PowerPoint.

– Наверное, нет. – Я смотрю на их полные надежды лица. – Ну, что там у вас?

– Мы работаем над различными аспектами, связанными с обоими делами, о которых вы нас спрашивали. Для простоты будем называть одно делом Виктории Белмонд, а другое – делом Теда Грейсона.

– Я хотел, чтобы мы называли его делом Николь Бретт, – говорит Ленни. – Потому что тогда мы называем дела в честь жертв, а не в честь преступников.

– Вот только, – замечает Полли, – теперь жертв может быть две. – Николь Бретт и…

– Меня вполне устроит, если мы будем называть его делом Теда Грейсона, – говорю я. – Давайте не будем углубляться в семантику. Что вы хотели мне показать?

– Мы все еще пытаемся установить личность человека, который преследовал вашу жену. Того, кого вы назвали Патлатым. У нас есть одна версия, основанная на том, что вы нам рассказали, и мы привлекли к работе над ней детектива Марти Макгрегора.

– Моего старого напарника?

– Бывшего, – учительским тоном поправляет меня Полли. – Не старого.

Я подавляю вздох.

– Каким образом вы познакомились с Марти?

– Здесь, внизу, в тот день, когда вас ранили. Он тоже приходил вас навестить. Мы ждали в вестибюле.

– Выглядит он, конечно, отпадно, – замечает Ленни.

– Вы приходили сюда в тот день, когда меня ранили?

– Разумеется.

Я смотрю на них.

– Я должен бы чувствовать себя тронутым, – говорю я, – но почему-то не чувствую.

Гэри разводит руками:

– Нам все равно особо нечем заняться в свободное время, так что…

– Говори за себя, – огрызается Полли, но я вижу, что она улыбается. Потом откашливается и принимается говорить деловым тоном: – Мы координируем свою работу с Дженнифер Шульц и ее базой данных агентства «Радиант Аллюр». Но пока нам не удалось ничего узнать. Наша версия сейчас заключается в том, что Виктория Белмонд воспользовалась агентством как прикрытием, но уверенными быть никогда нельзя.

Их версия неверна, но я пока не разочаровываю их.

– Ясно, – говорю я.

– Давай уже, не томи, – вздыхает Гэри. – Вечно она так. Выдает информацию по капле, как будто это последняя глава романа Агаты Кристи.

– Неправда! – возмущается Полли. – У всего есть свой контекст.

– Просто расскажи уже ему все.

– Ладно, – вздыхает Полли. – Мы попытались составить список школьных подруг Виктории Белмонд, которые могли присутствовать на той вечеринке. Через детектива Марти Макгрегора мы раздобыли имена шестерых из них из досье ФБР. Ни одна не стала с нами разговаривать. Но нам удалось заполучить школьные списки и фотоальбомы. Мы сопоставили их друг с другом, чтобы определить потенциальных участниц. К примеру, Виктория Белмонд состояла во французском клубе и в команде по хоккею на траве. Значит, все, кто состоял и там, и там, вероятно, были на той новогодней вечеринке. Используя простенькую компьютерную программу, мы смогли вычислить близких подруг Виктории, которые, скорее всего, присутствовали на той вечеринке.

Все четверо смотрят на меня.

– Ясно.

– Мы также… Не знаю, как это сформулировать и зачем мы вообще это сделали. Это была идея Дебби. Но мы также подняли дела, которыми вы занимались во время работы в полиции.

– Мои дела? – хмурюсь я.

– Ну да.

– Зачем?

– Потому что вы каким-то образом в этом замешаны, Кирс.

Я смотрю на нее.

– Виктория Белмонд исчезает, – говорит Дебби. – Вы единственный, кто за время одиннадцатилетнего отсутствия встречает ее.

– Мы все были уверены, что это ничего не даст, – добавляет Гэри.

– Даже я, если честно, – признается Дебби.

В больничной палате слишком жарко и душно, но меня все равно продирает озноб.

– И?..

– И последним делом, которое вы вели перед тем, как уйти из полиции, было убийство в Фарнвуде, поместье, принадлежащем семье Беркетт.

– Верно.

Прежде чем Полли произносит это вслух, в памяти у меня всплывает разговор с Томасом Белмондом. Он рассказывал мне, что подвозил сестру на новогоднюю вечеринку.

«Я отвозил ее на ту вечеринку. Они с подружкой – кажется, это была Каролина – хотели приехать пораньше…»

Каролина.

Полли кивает, как будто способна читать мои мысли.

– Лучшей подругой Виктории Белмонд в старших классах, – говорит она, – была Каролина Беркетт.

Я опущу ту часть, где доктора напоминают мне, что я пообещал больше не сбегать из больницы, если они разрешат мне присутствовать на похоронах Виктории Белмонд.

Марти везет меня в Фарнвуд, роскошное поместье Беркеттов, приобретшее печальную известность после того, как в нем произошло убийство, которое транслировалось на весь мир. На въезде дежурит пожилой охранник. Он окидывает нас хмурым взглядом, но все-таки нажимает на кнопку. Ворота, скрипя, открываются, но