Ищи дурака - Харлан Кобен

– Но хотя бы что-то, – договариваю я за нее.

– Да. Так кого вы ищете?

– Она жила под именем Анна Мэриголд. Ее отправили в Испанию.

– Когда?

– В начале двухтысячных.

– Давно, – говорит Дженнифер Шульц. На шее у нее на золотой цепочке висит подвеска в виде бабочки. Она гладит ее пальцами. – Забавно. Я все ждала, что рано или поздно кто-то придет ко мне с таким вопросом. Кто-то, кто потерял любимого человека, кого-то, кто был ему дорог, или, по крайней мере, чье исчезновение не осталось незамеченным. Но за все это время вы первый. Вы ее родственник?

– Нет.

– Получается, мама была не так уж и не права.

Мы оба знаем, что это не так, поэтому нет необходимости произносить это вслух.

– Что еще вам известно об этой девушке?

Я рассказываю Дженнифер почти все, что узнал от Вреда Бергкампа. Она записывает. Рассказываю, что Анна Мэриголд жила где-то неподалеку от Пенсильванского университета, что ее мать умерла и ее взяла к себе тетка. Что в Испании она еще с одним мужчиной разводила туристов. Дженнифер кивает, продолжая записывать. Надо полагать, подобных историй она слышала не один десяток.

Я не говорю о том, что стал одной из жертв Анны Мэриголд. Не хочу, чтобы она усомнилась в чистоте моих мотивов.

– Вы не знаете, жива ли еще эта Анна Мэриголд? – спрашивает меня Дженнифер Шульц.

– Жива.

Дженнифер Шульц крутит в пальцах бабочку на цепочке, словно это четки.

– У нее все в порядке?

– Да.

– Но у нее есть вопросы относительно своего прошлого.

– Что-то в этом роде.

– У меня есть частная база данных, но она огромная. Вам известно, как работало агентство «Радиант Аллюр»?

– Расскажите мне.

– У нашего агентства были стойки в торговых центрах. Молодые девушки проходили мимо – и юноши тоже, – и мы останавливали их и говорили, что они очень красивые и что, возможно, им стоит подумать о карьере модели. На самом деле пускали в ход грубую лесть. Потом пытались продать им модельное портфолио. По сути, фотосессию. Кое-кто называл это мошенничеством, но цены у нас были сравнимые с конкурентами, и потом, мы были далеко не первыми, кто продавал мечту.

– Вы тоже работали в агентстве?

– Да. Все четверо детей. Подрабатывали после школы. Это была хорошая подготовка к жизни. У агентства были стойки в десятках торговых центров по всей Пенсильвании и Огайо.

– Вы сказали, у вас есть частная база данных.

– Да. Я не могу ее обнародовать из соображений конфиденциальности. Это привело бы ко множеству ложных исков и судебных процессов. У вас есть фотография Анны из тех времен?

И тут я понимаю, что фотографии у меня нет. Зато в Сети есть несколько размытых зернистых снимков Виктории Белмонд того периода, так что я гуглю их. Негусто. Я вижу Анну в лице Виктории, в особенности в глазах, но не исключено, что это всего лишь игра моего воображения. Я нахожу несколько фотографий, сделанных сразу же после того, как Виктория объявилась вновь, – те самые, на которых она без волос и снята с расстояния, потому что ФБР и ее родители оберегали ее приватность. Они чуть более четкие. Дженнифер Шульц просит меня сбросить их ей через «Эйрдроп». Я колеблюсь.

– Я могу рассчитывать на то, что вы сохраните ее личность в тайне? – спрашиваю я.

– Разумеется.

Я скидываю самый четкий снимок. Дженнифер внимательно изучает его на экране телефона. Я не называл имени Виктории Белмонд и не могу понять, догадалась она сама, чья это фотография, или нет.

– У меня есть команда помощников, – говорю я. – Они могут прогнать эту фотографию через ИИ, изменить прическу, омолодить ее и, возможно, немножко подчистить изображение.

– Это может помочь, – говорит Дженнифер. Потом вскидывает на меня глаза. – Что происходит, мистер Кирс?

– У меня к вам есть более тяжелый вопрос, – говорю я.

Она ждет.

– Ваши родители не могли быть причастны к похищению?

Она хлопает глазами:

– Каким образом?

– Я не знаю. Например, самым очевидным – могли они похитить девушку-подростка?

– Я с радостью сказала бы: «Нет, конечно же», но… – Дженнифер не заканчивает свою мысль. В этом нет необходимости. – Я не думаю. Мне кажется, им важно было иметь оправдание своим действиям.

– Ваши родители никогда не помогали кого-нибудь переправлять?

– Переправлять?

– Ну, например, не мог кто-нибудь привести к вашим родителям девушку и попросить спрятать ее за границей?

Она хмурится:

– Думаете, кто-то привел эту девушку к моим родителям, чтобы они спрятали ее в Испании?

– Возможно. Я не знаю.

– Ладно. – Дженнифер опирается обеими руками о столешницу и, оттолкнувшись от нее, поднимается. – Пойду искать вашу девушку в базе данных. Да, существует и более безобидное объяснение, мистер Кирс.

Я оборачиваюсь.

– Эта ваша девушка… вы считаете, что ее похитили.

– Возможно.

– Но есть люди, которые в это не верят, так? Я имею в виду, многие считают, что Виктория Белмонд просто сбежала.

А, значит, все-таки поняла, кто на фото.

– Это так, верно? – настаивает она.

– Верно.

– Тогда, возможно, именно таким образом мои родители и оказались к этому причастны.

– Каким именно?

– Если Виктория Белмонд хотела сбежать так, чтобы ее никогда не нашли, – говорит Дженнифер Шульц, – сделать это при посредничестве моих родителей было проще всего.

Я все еще кручу в голове последние слова Дженнифер Шульц, когда телефон у меня начинает вибрировать. На экране высвечивается имя «Белмонд», так что я беру трубку.

– Алло?

– Леонора сказала, вы хотели со мной поговорить.

Это Виктория.

– Мы можем встретиться? – спрашиваю я.

– Что-то случилось?

– Я был в Испании.

Молчание.

– Виктория?

– Я слушаю, – говорит она. – Вам удалось что-нибудь выяснить?

– Я могу к вам подъехать.

– Нет. У родителей возникнет масса вопросов. Я сама к вам приеду.

Глава 26

Детская площадка находится на месте бывшего кладбища.

Парк Джеймса Уокера, расположенный в Гринвич-Виллидж на Хадсон-стрит, между Сент-Люкс-плейс и Кларксон-стрит, разбит на том месте, где в девятнадцатом веке хоронили прихожан церкви Святой Троицы на Нижнем Манхэттене. Десять тысяч покойников до сих пор лежат в земле под бейсбольным полем, пиклбольными кортами и кортами для игры в бочче, детской площадкой и даже под той скамейкой, на которой мы сейчас сидим с Викторией Белмонд.

Единственным зримым напоминанием о мрачном прошлом парка остается памятник погибшим пожарным, почти семифутовый мраморный саркофаг, возведенный в 1834 году в память о двух совсем юных пожарных, погибших в первый же день службы. Судя по выбитым на мраморе словам: «Здесь погребены тела Юджина Андерхилла, 20 лет, 7 месяцев и 9 дней от роду, и Фредерика А. Уорда, 22 года, 1 месяц и 16 дней от роду», их