Заговор братства - Арно Штробель

Напряженная тишина, прерываемая лишь потрескиванием горящих дров за его спиной, казалось, просто звенела.

— Денгельман ничего не знает о нашем успехе и не знает, кто этот человек. Вы тоже должны меня понять. Я не могу назвать его имя даже вам. Его не знает никто, кроме меня, и я полагаю, что будет лучше именно так все и оставить.

Сердце Фридриха забилось быстрее. Момент был решающим. В конце концов, это полностью его авторитарное решение, кто и что должен знать, но для продолжения собрания было важно, чтобы мнение оказалось единым.

К его удивлению, говорить никто не спешил. Фон Кайпен подождал, чтобы увериться, что, по крайней мере в этот момент, никто не настаивает на том, чтобы он назвал имя таинственного священнослужителя. Потом он продолжил:

— Перейдем к главной теме, которая намного более интересна, чем личность епископа Денгельмана. Позвольте мне ввести вас в курс дела.

Идея Германа фон Зетлера состояла в том, чтобы мы проникли во все структуры католической церкви и со временем осуществили нечто вроде внутренней революции, которая дала бы братству возможность получить огромную власть. Он представлял себе дело так, что недовольство в рядах духовенства будет таким, что вознесет одного из наших людей на самый верх. Как я уже упомянул, у меня давно есть основания сомневаться в том, что это приведет нас к цели. Тем не менее я ждал, не появится ли у плана господина фон Зетлера какой-либо шанс на успех. К сожалению, этого не произошло. Католическая церковь слишком хорошо организована, чтобы просто смотреть на то, как рушится ее власть.

Я хочу основательно изменить наши действия.

Я предлагаю прекратить привлекать внимание к братству. Больше никаких разговоров или дискуссий со священнослужителями об изменении устоев католической церкви. Ни одного слова об идеях симонитов. Пришло время изменить стратегию. В Ватикане полагают, что все священники, призывавшие к реформам, известны, наказаны, и опасность миновала. Если мы сейчас отойдем в тень, то укрепим их в этой вере. На службе церкви находится почти тысяча наших людей. Многие из них вышли из здешней школы, некоторые присоединились позже. Я предлагаю определить самых лучших и поддерживать их всеми средствами, которые имеются в нашем распоряжении. Подумайте, господа. Давайте больше не пытаться перетащить кардиналов настолько на нашу сторону, что они когда-нибудь выберут симонита папой. Это не сработает.

Я предлагаю пойти другим путем. Успех нас ожидает в том случае, если наши люди подчинятся традициям и будут вести себя так, что коллеги станут ценить их за верность церкви и учению веры. Это сработает.

Если папа или большая часть курии выйдут из наших рядов, потому что заслужат это своей репутацией, нам будет легко повернуть католическую церковь на службу своим интересам.

Две секунды отрепетированной паузы, затем фон Кайпен продолжил:

— Сверху кардинальные изменения осуществлять намного легче, чем снизу.

Снова короткая пауза.

— А потом, господа, придет ваше время.

Тишина.

Три секунды, четыре… И вдруг кто-то зааплодировал. Это был профессор Глассманн. Потом хлопать начал второй, третий. Мужчины встали, и раздались аплодисменты в шестьдесят рук.

Лицо Фридриха не изменилось, но внутренне он ликовал. Это был его триумф.

Ночью Фридрих сидел на веранде, все еще опьяненный успехом. Некоторые из приехавших в Южную Африку гостей ночевали в его доме, но все уже легли спать. Фон Кайпен налил себе коньяк, выключил все лампы и, окруженный бархатной темнотой, удобно устроился в плетеном кресле.

Он был доволен собой — все шло отлично. Даже те события, которые на первый взгляд выглядели трагическими, с более дальней дистанции оказались счастливым стечением обстоятельств.

Итак, что можно занести в актив? Он освободился от Эвелины. С тех пор как она уехала, никто больше не действует ему на нервы своими постоянными вопросами. Ему не надо давать никаких дурацких объяснений, и он может воспитывать своего сына так, как считает необходимым. Он, конечно, ее найдет, но с этим можно подождать. Дальше. Франц. Да, жаль мальчика, но этого следовало ожидать. Природа в большинстве случаев заботится о том, чтобы выживали лишь здоровые и сильные люди. Среди зверей то же самое. У больного или тяжело раненного зверя нет шансов. Печально, но смерть Франца была предопределена. Она естественна, а кроме того, пожалуй, правильна для братства и для великой цели его Мага.

Проблему с Денгельманом он практически решил. Строптивого епископа можно устранить в любое время, и никто не задаст ему вопрос, почему.

Все хорошо.

Фридрих отпил глоток коньяка и смаковал послевкусие благородного напитка. Он откинулся назад и посмотрел из-под крыши веранды на небо, на котором в эту ночь можно было видеть совсем немного звезд.

Внезапно фон Кайпен напрягся. Откуда-то со стороны донесся тихий шум. Это чьи-то шаги. Человек идет по площадке, посыпанной песком. Маг встал и сузившимися глазами вгляделся в темноту. Контуры фигуры обрисовались яснее — это Курт Шоллер. Адвокат подошел ближе и поднял правую руку на уровень плеча. И тут Фридрих понял, что он держит пистолет.

На секунду Фридриху показалось, что это дурная шутка. Шоллер находился совсем близко. И тут, как по заказу, из-за тучи появилась луна. Ну теперь хоть что-то видно. Некоторое время они смотрели друг на друга, затем Фридрих поднял бровь и спокойно спросил:

— Собрался на ночь глядя поупражняться в стрельбе, Курт? Мне эта идея не нравится. Ты можешь разбудить моих гостей. Мне не хотелось бы портить хорошее настроение, которое было у всех после собрания.

Для того чтобы рассмотреть выражение лица Шоллера, было все-таки темновато, но у Фридриха сложилось впечатление, что адвокат совсем не понял его слова.

— Я не собираюсь упражняться в стрельбе, — в этом голосе Фридрих едва признал голос Курта Шоллера. Он звучал монотонно, безжизненно. Так же равнодушно адвокат добавил: — Я пришел убить тебя.

Фридрих оторопел. Что случилось с Шоллером? Что его сподвигло на это? Может быть, сегодняшнее собрание?

Нет, бессмыслица. Сегодня вечером не произошло ничего такого, что могло бы вызвать у его адвоката внезапное помрачение рассудка. Кроме того, Фридрих вспомнил, что Шоллер в последнее время на все вопросы дает ему лишь односложные ответы: «Да», «Нет», «Не знаю»… Он посчитал, что у Курта плохое настроение, и не придал этому значения. Но с какого момента… Внезапно ему стало жарко. Эвелина! Причиной этому должна быть Эвелина. Но почему?

Потому что она оставила его, Фридриха? Или… Или потому, что она