Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

Лицо экстрадированного в Корею Пак Чханика скрывалось за маской и нахлобученной на глаза шапкой. Журналисты, дежурившие в аэропорту, кричали и просили у конвоирующих его сотрудников полиции показать им лицо, но все напрасно. Не были удовлетворены и просьбы журналистов на комментарии – и хоть они совали микрофоны и телефоны прямо в лицо Пак Чханику, ответом им по-прежнему была тишина. Пак Чханик не опускал головы и, наоборот, с интересом посматривал на журналистов – в его взгляде читалось то ли любопытство, то ли самодовольство. Казалось, он собирался остановиться и что-то сказать, но конвоиры торопили и подталкивали его.

* * *

Тем временем в ГААП все не утихало обсуждение татуировки, которую удалось выделить среди нечетких кадров Хан Чингю. Хан Чингю, старший сержант Сим Хиён и хорошо разбирающийся в информационных технологиях сотрудник из отдела операционной поддержки Со Хёнён работали в одной команде. Они погрузились в интеллектуальный анализ данных – искали в бескрайнем море информации то, что не видно глазу обычного человека, словно иголку в стоге сена. Профессор Юн Ыйджу, прекрасно разбирающийся в искусстве, истории и европейской культуре, профайлер Ким Кёна и сотрудница команды поддержки У Джинхи объединили усилия в изучении материалов, связанных с Артемизией и Юдифью. В итоге они обнаружили настоящее сокровище.

В глубинах онлайн-пространства, в закрытом сообществе радикальных поклонников паркура, был опубликован короткий ролик. В нем запечатлели женщину с татуировкой Юдифи на шее. Паркур представляет собой способ перемещения в пространстве, когда человек без всякого снаряжения и приспособлений использует лишь ловкость своего тела. Хотя некоторые предлагают ввести определенные правила соревнований и включить его в программу Олимпиады, часть радикально настроенных поклонников рассматривает паркур как форму сопротивления законам и обществу, ограничивающим их свободу, и практикует незаконные вылазки. Пойманным за таким грозит попасть под следствие, а потому общества таких радикальных паркурщиков придерживаются анонимности. И все же они попались в сети информационного анализа ГААП. Запечатленная на нечетких кадрах женщина с короткой стрижкой выполняла особо опасные и экстремальные трюки, так что даже ее приятели-паркурщики смотрели на нее с ужасом и восхищением – раздавались подбадривающие крики и улюлюкания. Однако из-за того, что было шумно, было сложно разобрать, что именно они кричали.

Младший сержант Хан Чингю обратился к Со Мари с просьбой провести аудиоанализ. Со Мари зашла в импровизированную звукоизолированную лабораторию, которую с трудом удалось оборудовать благодаря бюджету и технике, буквально выбитым руководителем команды Ма Ирёном и профессором Чин Хёнсу. Ее ждала долгая и мучительная работа. Постепенно она отсеяла бессмысленные выкрики, свист, хлопки и междометия – и в итоге извлекла одну-единственную фразу, произнесенную кем-то словно невзначай: «Ты лучшая, Ю Джису!» Теперь оставалось определить, было ли и это имя поддельным или настоящим, можно ли было выйти на другую информацию о человеке с таким именем и в итоге установить ее личность. Поиски Ю Джису продолжались. При этом присутствовал связной со следственным штабом старший сержант Ю Джун. Беседуя со своей знакомой Хён Сугён, он подробно ознакомился со всеми материалами, которые ГААП удалось проанализировать к этому моменту.

12 февраля 2024 года, понедельник

В утро последнего дня праздничных выходных по случаю Нового года в полицейском участке Инван было непривычно тихо. У входа в участок Ли Мэк заметил неуверенно переминавшегося с ноги на ногу ребенка, которого он где-то уже видел. Стоило подойти поближе к нему, как ребенок тоже, видимо, узнал Ли Мэка.

– Ты ведь помнишь меня? Тогда твой папа на дороге ругался с полицейским, – сказал Мэк.

– А, да. Я вас помню. Спасибо вам еще раз, – ответил мальчик и, как в прошлый раз, вежливо поклонился.

– Вообще-то, я тоже полицейский. Следователь. Я работаю в этом участке. Тебя зовут…

– Чунсо. Чхве Чунсо.

– Верно, Чунсо. А что ты здесь делаешь?

– Дядя… пожалуйста, найдите моего папу.

Чунсо больше не смог сдерживаться и расплакался.

– Дядя, помогите папе еще раз. Пожалуйста, найдите его… Спасите его…

Он захлебывался слезами и соплями, с трудом выговаривая слова между всхлипами. Мэк вспомнил, как при их первой встрече мальчик говорил, что отец переживает из-за «тетенек, которых он обидел».

– Чунсо, сначала перестань плакать и спокойно все расскажи. Тогда дядя сможет помочь. Выпей воды, и пойдем к моему столу, хорошо?

Мальчик, стараясь сдержать рыдания, кивнул. Мэк налил воды из кулера в бумажный стакан и протянул ему. В отделе уголовных расследований Чунсо подробно рассказал, что произошло. На основе его слов Мэк сделал несколько звонков и уточнил дополнительные детали. Отец Чунсо, Чхве Сони, преподавал в частной академии. Он был человеком резким и прямолинейным, часто позволял себе язвительные высказывания в адрес учащихся и регулярно становился объектом жалоб. Недавно две студентки по очереди обратились к директору академии с требованием уволить преподавателя Чхве, заявив, что он допускал в их адрес неприличные высказывания и даже домогался их. Сам Чхве категорически отрицал обвинения, называя их наглой ложью.

Доказательств и свидетелей не было, стороны давали противоречивые показания – и директору ничего не оставалось, как временно отстранить Сони от проведения занятий для выяснения обстоятельств. Однако две студентки подали заявления в полицию – и разместили личные данные Чхве Сони и информацию о совершенных им домогательствах на сайт «Цифровой тюрьмы». Упрямец Чхве Сони и бровью на это не повел – более того, он заявил, что обязательно добьется правды, нанял адвоката и готовился к подаче встречного иска по обвинению в клевете и даче ложных показаний. Обсудив детали иска с адвокатом, по дороге домой он позвонил Чунсо и сказал, что только быстренько купит им чего-нибудь на ужин и сразу домой. После развода с женой, с которой они не сошлись характерами, Сони жил вдвоем с Чунсо. Но это был последний след Чхве Сони – Чунсо продолжал названивать и написывать отцу, который так и не вернулся домой, но ответа не было. Чунсо в слезах засыпал и просыпался, чтобы проверить, не вернулся ли папа, но он так и не пришел домой.

С утра Чунсо вышел на улицу в поисках отца. Побродив туда-сюда, в итоге пришел к зданию полицейского участка. Мэк тоже позвонил Чхве Сони, но услышал лишь автоответчик, что телефон выключен. Ну что ж, основные обстоятельства исчезновения были установлены, и теперь пришло время позаботиться о безопасности ребенка. С согласия Чунсо Мэк позвонил его жившей отдельно после развода матери. Она тотчас примчалась в отделение и горячо поблагодарила Ли Мэка. Перед тем как Чунсо покинул здание полиции, Мэк на всякий случай позвал Кёнвон и попросил взять у мальчика образец эпителия из