Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

Согласно решению суда приобрести этот объект и управлять им могли только некоммерческие организации в сфере социальной защиты или здравоохранения. Однако дурная репутация, удаленность и плохая транспортная доступность, а также огромные размеры здания и участка, из-за которых стартовая цена была весьма высокой, привели к тому, что аукцион несколько раз признавался несостоявшимся. В конце концов победителем торгов стал центр «Афина» – учреждение по консультированию и поддержке жертв сексуального насилия. Как именно центру, располагающему довольно скромным финансированием, удалось приобрести участок и здания за немаленькую сумму, оставалось неясно. Никто об этом не знал, включая ответственного государственного чиновника.

Детектив Пак посетил центр «Афина» и встретился с его директором – Пак Юнхой, подполковником запаса, бывшим офицером спецназа, которая разоблачила проблему сексуального насилия в армии, после чего подверглась дисциплинарным мерам и была уволена с позором. Он также побеседовал с заместителем директора – Хон Юрой, бывшей гимнасткой национальной сборной, которую фактически изгнали из спортивного сообщества после того, как она подняла вопрос о сексуальном насилии в спортивной среде. В ходе разговора он поинтересовался о Кан Дупиле, на что получил ответ, что данные о воспитанниках центра они раскрыть не могут. Он расспрашивал и о людях, которые сейчас находятся в центре или когда-либо проходили через него, но ему твердо заявили: до тех пор, пока он не предъявит ордер на обыск, центр «Афина» не раскроет никаких сведений. Их позиция, впрочем, была вполне понятна – для них защита пострадавших стояла на первом месте.

Тем не менее детектив Пак вернулся не с пустыми руками. Прежде всего, сам отказ предоставить информацию оставлял вероятность того, что Кан Дупиль действительно мог находиться там. На его прямой вопрос о том, содержались ли когда-либо мужчины в альтернативной школе – защитном учреждении для жертв сексуального насилия, где все проживающие и сотрудники являются женщинами и живут совместно, – ему не ответили отрицательно. Не прозвучало ожидаемого: «Это женское пространство, мужчин здесь быть не может». Внутрь, за главные ворота, Паку даже и заглянуть не позволили. Однако его острый слух не упустил доносившихся со стороны заднего двора старого здания бывшей больницы громких выкриков и команд. Этого было достаточно, чтобы предположить: там проводятся какие-то тренировки. Перехватив взгляд Пака и предупреждая последующие вопросы, директор сама пояснила: одна из важнейших целей центра «Афина» – помочь пережившим сексуальное насилие развить способность к самозащите и повысить уверенность в себе.

Когда детектив Пак попрощался, сел в машину и тронулся с места, в зеркало заднего вида он увидел, как директор с обеспокоенным выражением лица разговаривает с кем-то по телефону. Хоть детективу и не удалось добыть какие-то конкретные улики, для него визит не прошел впустую. В обычной ситуации он бы сразу побежал все докладывать Ли Мэку, но сейчас его тревожило состояние коллеги. Поэтому вместо личного отчета Пак отправил Ли Мэку сообщение, что доложит, если появится надежная зацепка, связанная с центром «Афина».

Тем временем Ли Мэк разговаривал по телефону с профессором Чин Хёнсу.

– Почему ты даже не звонишь узнать, как дела, и не заглядываешь к нам? Моя супруга очень по тебе скучает. – Теплые, заботливые слова мягко, но настойчиво теребили самые чувствительные струны его сердца.

После этого последовала просьба приехать на неофициальное заседание ГААП. Понимая, что Ли Мэк отстранен от взаимодействия между следственным штабом и ГААП и присутствовать на заседании не может, профессор мог лишь просить его о неофициальном участии. И для Ли Мэка это был очень ценный и желанный шанс.

20 февраля 2024 года, вторник

В конференц-зале ГААП наконец началось неофициальное совещание – время было специально подобрано так, чтоб Ли Мэк не пересекся с придирчивым и принципиальным Ким Тэсопом – тот как раз был вызван на совещание следственного штаба. Руководитель группы Ма Ирён по-прежнему не мог избавиться от подозрений в возможном соучастии или тайной связи между Ли Мэком, Ча Хэёном и преступником, поэтому решил внимательно наблюдать за поведением и высказываниями Ли Мэка во время совещания. Сотрудники ГААП без утайки раскрыли все, что им удалось выяснить и проанализировать к этому моменту. Ли Мэк, в свою очередь, подробно поделился всей информацией, которую он сам, начальник судебно-медицинской группы Чин Кёнвон и группа № 5 отдела по особо тяжким преступлениям полицейского участка Инван собрали в ходе расследования и аналитической работы. Когда Ли Мэк дошел до рассказа об «Артемиде», все члены ГААП невольно выдохнули – кто с изумлением, кто с тяжелым вздохом.

А вот у Ли Мэка, едва он услышал о специалисте по паркуру Ю Джису, сразу прояснилась картина преступления в Тонджа-доне. Это могло бы произойти гораздо раньше, обменяйся стороны информацией заблаговременно. Со Мари, до того лишь молча слушавшая, внезапно подметила то, от чего все ахнули в изумлении: если соединить название джаз-бара «Артемида» и Иа, имя певицы, то получится «Артемизия». Ли Мэк тут же добавил, что хоть в приглушенном свете со своего места он не разглядел четко, но, кажется, на затылке певицы Иа он увидел пятно – то ли татуировку, то ли шрам. После этих слов в зале повисла долгая тишина. Все в шоке пытались осознать услышанное.

Однако Иа и Ю Джису не могли быть одним и тем же человеком. Ю Джису была невысокого роста, едва достигающая 155 сантиметров, с короткой стрижкой; Иа же, по прикидке Мэка, была почти 170 сантиметров ростом и носила длинные волосы. Конечно, волосы можно скрыть под париком или изменить с помощью грима, а оценка роста в условиях расстояния и приглушенного света могла оказаться ошибочной; к тому же туфли на каблуке могли визуально увеличить рост. Однако было одно неопровержимое доказательство против причастности Иа к преступлениям: все они произошли вечером пятницы, когда Иа дает концерты в джаз-баре. Кто-то отметил, что такое возможно, только будь у нее близнец. Мэк вдруг вспомнил кинувшего его и уехавшего в США брата: они были похожи только внешне, а в остальном – диаметральные противоположности.

– Не исключено, что двое сообщников сделали одинаковые татуировки с изображением Юдифи на шее и намеренно создавали алиби для Иа, избавляясь от частей тела по пятницам вечером, чтобы вывести ее из круга подозреваемых. Кроме того, нельзя исключать, что они совместно планировали и осуществляли преступления на всех этапах, – предположил Ли Мэк.

Ни у кого из присутствующих не нашлось, что ему возразить. Было решено, что Мэк отправится в джаз-бар и наведет там справки об Иа; ГААП же должен был обеспечить ему информационную поддержку. Сержант Ю Джун, не проронивший ни слова за все совещание, под конец что-то увидел на экране