Скопцы. Кровь Сеула - Пё Чанвон

– Значит, и Ю Джису тоже?

– Вполне возможно.

– Ах да, вначале ты представилась не Джиной, а Иа, вот я и не понял. Почему ты называешь себя Иа?

– Ты правда не знаешь и спрашиваешь? Или просто хочешь убедиться?

– А?

– Здесь ни одна певица не выступает под настоящим именем – все берут псевдонимы. Я долго думала, какое имя выбрать, а потом вспомнила о моей первой любви и верном друге – Ли Мэке и Ли Сане – и из их фамилии и взяла «и», а из своего имени – Джина – взяла «а», вот и получилось Иа.

На лице Джины промелькнула мимолетная улыбка.

– А не потому ли, что, если к «Артемиде» добавить «Иа», получается созвучно «Артемизии»?

На мгновение глаза Джины чуть ли не вылезли на лоб от удивления, но она быстро взяла себя в руки и снова натянула ту самую безмятежную улыбку. Перемена в выражении ее лица за это короткое мгновение была поразительной.

– Эй, а ведь отличная идея. Почему я сама раньше до этого не додумалась?

Между ними повисло напряжение – всего на краткий миг, но ощутимое. Первым его нарушил Ли Мэк:

– Только вот… не знаю, стоит ли задавать этот вопрос. Если не хочешь – можешь не отвечать.

– Ты хочешь спросить, как я оказалась в «Афине» – альтернативной школе для жертв сексуального насилия? Тебе это любопытно?

– Не то чтобы любопытно…

– Ты сам сказал, что можно не отвечать. Вот и не буду. Даже тебе, нет, в особенности тебе, я бы не хотела об этом рассказывать.

Сложно было догадаться, действительно ли вопрос задел ее за живое или же она просто воспользовалась удобным поводом, чтобы выйти из неловкой ситуации, но лицо Джины внезапно омрачилось. Разговор зашел в тупик. Ли Мэк, не вытерпев этой напряженной обстановки, сославшись на расследование, поспешил покинуть джаз-бар со словами, что обязательно заглянет еще. Он выполнил свою роль детектива, сделав для себя вывод, что между Джиной, Ю Джису, центром «Афина» и Юдифью, а также «Артемизией» действительно была некая связь. Но в то же время Ли Мэк пережил бурю эмоций: он встретил свою старую подругу Джину, занимавшую особое место в его сердце, – встретил в самом неожиданном месте. Из-за этой встречи он некоторое время пребывал в сумбурном состоянии, и звонок детектива Пака совершенно вылетел у него из головы.

* * *

В год, когда им с Мэком было одиннадцать лет, Сан подхватил сильную простуду и лежал, не в силах подняться с кровати, так что ему пришлось пропустить занятия в школе.

– Сан, к тебе пришла подруга проведать. Такая красивая, прямо принцесса – сейчас впущу ее.

Не успел Сан ничего ответить, как директор, уже повернувшись, пригласила гостью войти. Это была Джина. Она была самая красивая и самая активная среди его одноклассниц, и Сан был втайне в нее влюблен. В моменты, когда Джина выходила и пела перед ребятами из хора, ему казалось, что он слышит пение ангела.

– Сан! Ты в порядке?

– Да, я почти уже выздоровел. Тебе не нужно было так утруждаться и приходить сюда…

– Да как я могла не прийти, когда ты, мой друг, болеешь! Учитель и ребята тоже переживают за тебя.

– Прости, что доставил хлопот…

Джина рассказала ему все новости, произошедшие в школе за время его отсутствия. Словом, честно выполнила свой долг навещающей больного. Смеявшийся над ее рассказами Сан вдруг, словно ему и самому было неловко, попросил ее:

– Джина… Я бы хотел у тебя кое-что попросить для меня сделать… Но можешь этого и не делать, если не захочешь…

– Что там? Давай говори.

– Да тут… Это…

– Да давай говори, чего тянешь! Смелее!

– Ладно. Можешь спеть мне песню?..

– Песню, значит, хм-м. Вообще-то, я пою только на сцене. Ну да ладно, сегодня сделаю для тебя исключение, раз уж пришла тебя навестить.

Джина спела ему «Гусиную мечту» – самую любимую детьми на тот момент песню дуэта Carnival. Сану ее голос и правда казался пением ангела. В этот момент он был так счастлив, что не жалко было и умереть – как говорят в книгах, – слушая эту песню, да еще и исполняемую только лишь ради него одного. Видя такого восхищенного Сана, Джина засмущалась.

– Эй, ты чего… Я что, настолько плохо спела?

– Нет, наоборот, просто замечательно спела! Я просто задумался, как научиться так же хорошо петь, как и ты.

– Да ладно тебе, можешь не пытаться меня так хвалить. Уже поздно, я пойду. В понедельник-то ты придешь в школу?

– Ага. Но тебе правда уже пора?

– Так уже за пять часов перевалило. Я с тобой сидела три часа. Так что не забудь мне за это хорошенько отплатить!

– Хорошо! Не забуду! Пока!

За дверью сидел на корточках Мэк и что-то то корябал веткой на земле, то стирал. Неизвестно, сколько он там просидел, но, видимо, песню Джины он тоже услышал – среди его каракулей было и название песни. Сан попросил Мэка проводить Джину.

– Мэк, скоро стемнеет, проводи, пожалуйста, Джину.

– Мэк, привет. Я Джина. Мин Джина. Ты ведь видел меня, когда заходил в наш класс навестить Сана?

Мэк молча кивнул вместо ответа на ее вопрос и молча зашагал вперед. Всю дорогу он нарочито вел себя сухо и немного сердито. На самом деле сердце у него билось так громко, что он слышал его в ушах, но ему казалось, что, если показать, как сильно она ему нравится, его засмеют и назовут дураком.

– Ну вот, пришли. Наш дом прямо за тем углом.

– Понятно. Тогда я пойду.

– Подожди!

– Что?

Не успел Мэк договорить, как Джина поцеловала его в щеку. От неожиданности он не успел никак отреагировать – просто застыл на месте.

– Пока, дурачок.

Фигура Джины, убегающей по улице, становилась все меньше и меньше, пока она не остановилась у одного из домов. Она энергично помахала все еще стоящему на месте Мэку и юркнула за ворота. Мэк пока не мог осознать, что только что произошло. В голове стоял гул, будто туда залетели пчелы, а тело казалось невесомым, словно он парил в воздухе. Немного придя в себя, он побежал – сердце его билось то ли от бега, то ли от поцелуя Джины. Вернувшись в «Дом Боско», он не мог взглянуть в глаза Сану. Даже когда Сан заговаривал с ним, он отвечал односложными фразами и избегал его. Ему было почему-то неловко перед Саном, словно он что-то у него