Псих. Ты мой диагноз - Лисавета Челищева

Тимур подошёл к кровати. Сел на стул, который их мама отодвинула к окну. Посмотрел на брата — на бинты, на неподвижные ноги, на руки, которые жутко исхудали.

— Я… — он запнулся. — Я не знаю, что сказать. Прости.

— Ничего не говори, — ответил Клим.

— …Мне жаль.

— Жаль — это когда кофе пролил. А ты… Сука. — он прикрыл глаза, сжимая челюсти. — Ты убил человека.

Тимур побледнел.

— Это была не моя вина. Она сама села за руль. Сама попросилась.

— Ты подговорил её.

— Я просто предложил.

— Ты знал, что она не умеет водить. Знал, что у неё нет прав. И всё равно дал ей сесть туда.

Тимур замолчал, откинул голову к стене и прикрыл глаза. Он пытался не думать о том дне, но видеть брата в таком состоянии разрывало все барьеры, которые он так тщательно выстроил за эти месяцы. Тимур пострадал меньше всех — сломанные рёбра, сотрясение, ушибы, которые уже почти зажили. А вот Клим…

После паузы Тимур спросил:

— …Что мне сделать, чтобы ты простил меня?

— Выпрыгни из окна.

— Клим, я серьезно.

— Я тоже. Я не хочу тебя видеть. Никогда. — он повернул голову к стене. — Уходи.

Глава 117

МЕСЯЦ СПУСТЯ

В госпиталь Тимур приходил ещё несколько раз. Приносил фрукты, книги, планшет с фильмами — всё, что, по его мнению, могло отвлечь брата от его депрессии. Клим не прикасался к этим подаркам. Еда так и стояла на тумбочке, покрываясь пылью.

Он похудел до сорока семи килограммов при росте под сто девяносто. Медсёстры уже боялись заходить в его палату. Врач говорил их матери, что если Клим не начнёт есть, его придётся кормить через трубку.

— Сынок, ну пожалуйста, — шептала она, гладя его по волосам. — Не уходи от меня. Ты у меня один.

— У тебя есть Тимур.

— Тимур — не ты. Ты же знаешь, что ты мой сын. А Тимур весь в отца.

Клим закрывал глаза и проваливался в темноту. Там было спокойно. Там не было боли. Там не было Кати, которая каждую ночь приходила к нему во сне — живая, смеющаяся, с их котом на руках.

— Ты чего такой грустный? — спрашивала она. — Мне кажется, Шмель чувствует твое настроение. Поэтому он тоже грустит. Видишь?

Он просыпался посреди ночи в слезах.

* * *

Когда пошел четвертый месяц в госпитале, в палату снова вошёл Тимур. Клим лежал с закрытыми глазами и притворялся, что спит.

— Я знаю, что ты не спишь, — сказал Тимур.

Клим не ответил.

Тимур подошёл к кровати. Секунду помедлил, потом опустился на колени.

— Клим, прошу тебя. Прости меня. Я всё что хочешь сделаю. Только не умирай.

Клим открыл глаза. Посмотрел на брата — тот стоял на коленях, в дорогом пальто и очках. За затемненными стеклами виднелись красные глаза. Жалкое зрелище.

— Я прощаю тебя, — прошептал Клим. — Стало легче?

Тимур выдохнул, качнул головой.

— Пока ты не поешь, не станет. Пожалуйста. Хотя бы суп.

— Нет.

— Но ты же сказал…

— Я сказал, что прощаю. Я не говорил, что буду есть.

Тимур снял очки и посмотрел на него. В его глазах было что-то, чего Клим раньше не видел — страх.

— Что мне сделать? — повторил Тимур. — Скажи. Что угодно. Я достану. Я сделаю. Только скажи.

Клим долго молчал. Потом медленно, с трудом, приподнялся на локтях.

— Вывези меня на прогулку.

— Конечно, — Тимур оживленно закивал. — Завтра же поедем.

— Нет, — Клим покачал головой, прикрывая глаза. — Сегодня. Прямо сейчас. Это будет моя последняя прогулка.

Тимур впал в ступор.

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу увидеть солнце. В последний раз. Так понятно?

— Клим…

— Ты сказал — что угодно. Вот моё «что угодно».

Тимур недоуменно, немного раздраженно впился взглядом в закрытые глаза брата. Потом кивнул. Для себя.

— Хорошо. Я всё организую.

Через час Клим сидел в инвалидной коляске. На нём была чёрная толстовка с капюшоном — широкая, чтобы скрыть бинты на шее и руках, — и тёмные очки. Наушники он попросил сам:

— Включи что-нибудь. Без слов. И погромче. Чтобы я не слышал твой голос.

Тимур хмыкнул, но включил. Какую-то спокойную, фоновую музыку — кажется, какой-то трек к медитации.

Глава 118

Он вывез брата из центра, погрузил в машину, отвёз в большой парк на набережной. Там было тихо и немноголюдно — ранний вечер вторника, лето, любители парка ещё не вышли на прогулки.

Они остановились на набережной.

— Я посижу здесь, — сказал Тимур, останавливаясь у лавочки.

— Уйди, — попросил Клим.

— Что?

— Уйди. Я хочу побыть один.

Тимур колебался.

— Ну хорошо. Я пойду воды куплю тогда.

Тимур отошёл к ближайшему ларьку, купил себе бутылку воды. Пока расплачивался, у него зазвонил телефон. Рабочие моменты.

Клим остался один. Как и хотел.

Река была тёмной, широкой. Ветер шевелил верхушки деревьев, гнал по воде мелкую рябь. Где-то кричали чайки.

Клим смотрел на воду и думал о том, какая она холодная. Наверное, такой же холодной была Катя, когда они забирали её с капота машины. Он не видел — его уже увозили, — но представлял. Представлял это каждую ночь.

Он не заметил, как рядом с ним появилась девушка.

Она выскочила из-за кустов, запыхавшаяся, в чёрных коротких шортах и белой футболке. Волосы — тёмные, короткие, не то каре, не то боб — выбивались из-под кепки.

— Лови его! — крикнул кто-то издалека.

Девушка бежала за волейбольным мячом. Почти поймала, но он выскользнул из её рук и покатился к обрыву. Она рванула за ним быстрее, чуть не поскользнулась, но успела вовремя — схватила мяч в нескольких сантиметрах от воды.

— Поймала! — закричала она, поднимая мяч над головой. — Продолжаем, девочки!

Оттуда, где стояли её подруги, донёсся одобрительный гул.

Она перевела дух, опустила мяч и только тогда заметила Клима.

Коляска. Бинты на лице. Тёмные очки. Её взгляд лишь вскользь пробежался по нему, брови чуть нахмурились. Она перехватила мяч, задержав взгляд на коляске.

Клим неотрывно разглядывал её.

Он видел её ноги — босые, с мелкими царапинами на ступнях. Видел её руки — сильные, спортивные, с загаром. Видел её лицо — оно было красивым. Естественной, живой, подвижной красотой, с быстрыми глазами и губами, которые в любую секунду могли растянуться в улыбке.

Девушка заметила его пристальный взгляд. Она хотела что-то сказать, но сзади раздался голос:

— Лан, давай сюда!

— Иду! — крикнула она, не оборачиваясь.

Посмотрела на Клима ещё раз — быстро, внимательно, будто пыталась запомнить. Потом развернулась и побежала к подругам.