Псих. Ты мой диагноз - Лисавета Челищева

по периметру, заглянул в раздевалку, спросил у охранника. Тот сказал, что команда распалась. Девушки разъехались. Кто в Москву, кто в Питер, кто за границу по спортивному контракту.

Клим сел на скамейку, сжал голову руками.

Она пропала.

Он не знал, где её теперь искать. Не знал её адреса, не знал ничего, кроме имени.

Лана Ветрова.

Он переступил через себя и позвонил Тимуру. Тот был ещё в Сербии, голос звучал глухо, с помехами.

— Она пропала, — прошептал Клим. — Команда распалась. Я не знаю, где её искать.

Тимур помолчал. Сначала даже не понял о чем вообще разговор. Потом усмехнулся. Вспомнил их небольшую игру.

— Ты серьёзно? Ты звонишь мне в четыре утра, чтобы сказать, что потерял девушку, с которой даже не знаком?

— Да.

— …Капец. Ладно. Скину тебе её соцсети. Только пообещай, что не будешь в душ ходить с телефоном.

— …Прекрати.

— Ладно, окей.

Тимур сбросил ссылку. Клим трепетно открыл её. Лана Ветрова, двадцать пять лет, фитнес-инструктор. На аватарке — она в спортивной форме клуба, с улыбкой.

Нашлась.

Он выдохнул, вспомнив о Боге.

* * *

Фитнес-клуб назывался «Атмосфера». Клим приехал туда на следующий день, но не зашёл — сел в машину напротив входа и стал ждать. Хотел просто посмотреть на неё. Убедиться, что с ней всё хорошо. И уехать.

Она вышла через три часа. С коллегами — двумя парнями в такой же форме, с бейджиками на груди. Они смеялись, о чём-то говорили, и один из них положил руку ей на плечо. Клим сжал руль.

Лана пошла домой. Парни — в другую сторону. Клим завёл машину, догнал их через квартал, подрезал. Резко, опасно. Парни испугались, шарахнулись в сторону, чуть не упали. Клим посмотрел на их перекошенные лица и почувствовал облегчение.

Он охранял её. Он был рядом. Был ей нужен.

А они — никто. Просто коллеги. Просто друзья. Не больше.

Он уехал. И с того дня начал слать ей записки. Сначала подкладывал их под дворники машины, потом в почтовый ящик, потом под дверь. Писал коротко: «Ты прекрасна», «Будь осторожна», «Я рядом».

Она не знала, кто он. Думала, какой-то маньяк. Боялась, плакала, меняла замки.

А он не мог иначе. Не умел. Он не умел говорить открыто, не умел знакомиться в кафе, не умел больше быть нормальным. Теперь он умел только наблюдать. И защищать. Даже когда его об этом не просили.

Так продолжалось полгода.

А потом вернулся Тимур.

Он позвонил сразу из аэропорта: «Встречай». Клим его встретил. Они сели в машину, поехали по ночной Москве. Тимур молчал. Клим молчал тоже. Только радио играло что-то тихое, не мешая думать.

— Ты неплохо ходишь, — прокомментировал Тимур, когда они уже подъезжали к дому.

— Спасибо.

— Это из-за неё?

Клим не ответил.

Тимур усмехнулся. Нехорошо, с каким-то новым, незнакомым оттенком. Он все понял.

— Знаешь, брат… Пока я был в Сербии, я многое что понял. Например, что доброта — это слабость. Что прощать — это глупость. Что единственный способ выжить — уничтожить всех, кто хочет тебя потопить.

Он закусил щеку и повернулся к Климу. В свете уличных фонарей его лицо казалось более жёстким, с глубокими тенями под глазами.

— Я там стал другим. Думаю, ты здесь тоже.

Клим посмотрел на брата и не узнал его. Что-то сломалось в нем там, в командировке. Что-то разбили в нем, а потом склеили осколками наружу. Он почувствовал это. И испугался.

— Знаешь, что бы я хотел сделать в ближайшее время? — хмыкнул Тимур, смотря в окно, на проносящиеся мимо дома. Он лукаво улыбнулся своим мыслям, прищурившись.

— Не трогай её, — сразу прорычал Клим, сжимая руль.

Тимур хищно ухмыльнулся.

— Поздно, брат. Я уже решил, что хочу.

Глава 125

ПРОШЛОЕ

Тимур заметил это не сразу. Сначала он просто удивился тому, как сильно изменился брат за время его отсутствия. Клим перестал говорить о смерти. Перестал отказываться от еды. Он начал заниматься собой — сначала по часу в день, потом по два, потом до изнеможения, пока не падал с ног. Тимур знал это от их матери. Она радостно сбрасывала ему записи с телефона — Клим ходит вдоль стены, держась за косяки, Клим пытается встать с коляски, Клим делает первый шаг.

Тимур тогда ещё был в Сербии. Смотрел на эти короткие видео и чувствовал что-то, похожее на странную гордость. Брат оживал. Брат боролся.

И Тимуру захотелось понять — что в ней такого? Почему Клим, который не хотел жить, вдруг начал вставать с коляски ради какой-то девушки, которую даже не знает?

Он втягивался в эту игру постепенно. Сначала просто следил за её страницей. Потом начал искать информацию — где работает, где живёт, с кем общается. Потом однажды, прилетев в Москву в краткосрочный отпуск, поехал к её спортзалу. Посмотрел издалека. Она выходила с коллегами, смеялась, поправляла волосы. Обычная девушка. Красивая, да. Но в остальном… Ничего особенного.

Но он уже не мог остановиться.

Одержимость брата передалась и ему, как вирус. Тимур хотел испытать то же самое — гореть, сходить с ума, терять контроль. В Сербии у него не было ничего, кроме работы и приказов начальства, которые нужно было выполнять. Он вернулся другим — не просто жестоким, а опустошенным. И одержимость Ланой стала для него способом снова что-то чувствовать.

Клим не знал об этом поначалу. Он думал, что Тимур забыл про тот разговор в парке. Думал, что брат уехал и больше не вернётся, что начнет новую жизнь там и всем будет от этого лучше. Он тренировался, вставал на ноги, учился ходить заново — и всё ради того, чтобы однажды познакомиться с ней. Подойти, улыбнуться, сказать: «Привет».

Но когда он наконец пришёл на её волейбольную площадку, её там больше не было. Команда распалась. Лана ушла в фитнес.

Клим нашёл её. Наблюдал из машины, писал короткие записки, подкладывал их под дворники машины, в почтовый ящик. Он понял, что теперь не умеет иначе. Он разучился нормально общаться с людьми, разучился доверять им — только наблюдать и очень коротко выражать свои мысли на бумаге. «Ты прекрасна». «Будь осторожна». «Я рядом».

Лана боялась. Меняла замки, оглядывалась на улице, переставала задерживаться на работе после темноты. Клим видел это и ненавидел себя. Но остановиться уже не мог.

А потом вернулся Тимур.

Он вернулся другим — не просто жестоким, а опасным. Он смотрел на Лану не как на мечту, а как на цель. Игра. Способ развлечься.