Безымянный: 1 сезон - Дин Кунц

зубьями упирается в зад машины, давит на неё. Очевидно, коробка в нейтрали, стояночный тормоз снят. Машина клюёт носом и скатывается по пандусу, останавливаясь на дне ямы. Пока шериф смотрит, Карлайл начинает черпать рыхлую землю из кучи рядом с раскопом и одну за другой сбрасывает глыбы на автомобиль. В беззвучии этого видения не слышно криков: запертые в машине, жертвы заживо оказываются похоронены. Девочка, Сара, находится в бункере под гаражом; и хотя медленное убийство её родителей жестоко и страшно, судьба Сары будет хуже.

Когда видение проходит, он стоит у края огромной могилы, смотрит вниз на крышу четырёхдверного гроба и дрожит не от страха, а от ярости.

Остальные пять «топографических аномалий», несомненно, скрывают другие машины, другие семьи — включая родителей Венди Хёркос, Роджера и Алекс, в их «Рейндж Ровере».

9

Рассел Соакс привык контролировать всё: не только своих помощников и прочих сотрудников управления, и не только череду игрушек, которые доставляли ему удовольствие в манеже, но и каждый аспект собственной жизни. Он мастер манипуляций: если не получается добиться своего одним способом, он добьётся другим — обаянием, психологией или физической силой. Дженни Деметер лишила его Серафины, но ещё никто и никогда не лишал его желаемого навсегда. Он всегда находит способ.

Патрулируя своё королевство, он не может выбросить из головы загадку «Форда», оформленного на родителей Венди. За рулём не может быть кто-то из ближних Хёркосов, потому что Роджер, Алекс и Венди — все, кто у них был: ни других детей, ни бывших супругов. Если же из Миссисипи приехал какой-то дальний родственник, то откуда он узнал, что округ Уорстед — это место, где Хёркосов похитили? Откуда он узнал, что похититель совсем недавно нацелился на дочь Дженни Деметер? Да и вообще — это реальный мир, не телевидение: нет никаких крутых детективов-любителей, никаких персонажей в духе Агаты Кристи, которые разъезжают и раскрывают преступления. И ни полиция штата, ни федеральные службы так не работают — таких трюков не устраивают. Кто-то пытается вести против Рассела маленькую психологическую войну.

Некоторые активистские группки любят играть в игры, пользоваться партизанскими методами, разводить подозреваемых на аферы и, во имя справедливости, подминать под себя закон. Осмелилась ли Дженни обратиться к таким — и оклеветать Рассела, заявив, будто он домогался её дочери? И какие идиоты стали бы её слушать, если у неё нет никаких доказательств?

Если только… Может, она уговорила Серафину соврать — сказать, будто он заставлял её делать непристойности, когда Дженни и Макса не было рядом. Все дети невинны — и именно поэтому их уничтожение так возбуждает Рассела, — но в каждом ребёнке скрыт лжец и кое-что похуже, ждущее своего часа. Так он верит, так он знает. Когда-то и он был невинным — но недолго. Осквернённые в свой черёд оскверняют невинных. Вот единственное предназначение человечества: обманывать, использовать, властвовать и уничтожать. Если Рассел не будет доминировать над другими, доминировать станут над ним — а такой судьбы он не примет.

Тревожась, что мать Серафины словно околдовала девочку и настроила её на ложные обвинения, он ловит себя на том, что едет к дому Деметеров — почти не отдавая себе отчёта, куда направляется. Проезжая мимо по окружной дороге, он видит: «Форда» на подъездной дорожке больше нет.

Звонит его личный смартфон. Это Гарри Карлайл, и он на взводе.

— Расс, чёрт возьми, мне только что позвонили…

Прерывая его, Рассел говорит:

— Откуда ты узнал, что у Деметеров что-то назревает?

— Ты о чём?

— Про твой текст пару минут назад: что по адресу Смоктри-лейн, 600, что-то назревает.

— Я не посылал никакого чёртова текста.

— Но машина из Миссисипи…

Гарри прерывает.

— Расс, чёрт возьми, слушай меня. Эта девчонка… наверняка баба, которая прикидывается — голос подделывает, но звучало как маленькая девочка… позвонила и говорит: «Мистер Карлайл, вытащите меня из этой ямы».

— О чём ты? Какая яма?

— Эта стерва говорит, что она Венди. Так про какую яму, по-твоему, она говорит?

— Ох, дерьмо, — говорит Рассел.

— Дерьмо? Это всё, что ты можешь сказать? Дерьмо? Кто-то знает!

— Заткнись, Гарри. По телефону мы это не обсуждаем. Сваливай пораньше. Возьми больничный. Езжай к себе. Там поговорим.

— Но если кто-то знает…

— К тебе, — жёстко повторяет Рассел и обрывает связь.

Если Гарри не отправлял тот текст, значит, кто-то, выдавая себя за него и спуфя через его телефон, хотел, чтобы Рассел увидел «Форд» на подъездной дорожке у Дженни. А теперь какая-то женщина пытается психологически продавить Гарри, выбить из колеи их обоих. Кто?

Он и Гарри — напарники по изнасилованиям, товарищи по убийствам, лучшие друзья друг для друга, хотя Рассел отлично знает: друзей не существует, есть только созависимые — и враги. В кризис товарищи по убийствам иногда убивают друг друга, пытаясь спасти собственную шкуру.

Рассел так долго был абсолютным хозяином своей территории, что даже самый слабый намёк на угрозу его суверенному положению пугает: заноза опасности ощущается мечом у горла. Если какие-то родственники или активисты думают, что им что-то известно, и ведут против него и Гарри психологическую войну, то во что ещё они могут здесь влезть, какие ещё стороны жизни Рассела пытаются разглядеть?

Самый большой риск — ранчо «Мидоуленд». За исключением истории с Ланой Варнер семнадцать лет назад, когда он только начинал развлекаться, он был осторожен. Ломая Лану, он от неё узнал, что Гарри, её учитель, пытался к ней приставать. Открытие того, что есть ещё один мужчина с запретными вкусами, Рассел для себя оправдал. А потом он унаследовал «Мидоуленд» и понял: с партнёром легче ловить и удерживать будущие игрушки — и куда возбуждающе, потому что с пленниками можно творить более изощрённые мерзости. С Тэмми Шугарс и Сарой Корли они действовали аккуратно. С тех пор, пока Серафина не стала целью, они охотились только на приезжих — на тех, кто был не из округа. Но под травами этого ранчо зарыта холодная правда — и она ждёт, когда её обнаружат.

Подъезжая к «Мидоуленду», он впервые в жизни сжимается от ужаса — чувства, которое он привык внушать другим, но которое для него самого ново. Паниковать причин нет. Ни один чиновник округа и ни один судья под влиянием семьи Соаксов не выдаст ордер на обыск, не предупредив Рассела заранее. Влиятельные связи у него есть и на уровне штата, и никакое расследование