Ещё не совсем мертва - Холли Джексон

Джет потянулась вверх, отщелкнула защелку посередине, пока дым клубился вокруг неё, пробираясь в горло.

Она закашлялась.

Она начала задыхаться.

Она схватилась за ручку нижней половины окна и потянула.

Ни с места.

Нет, нет, ну почему оно не двигается? Окно заклинило, или её левая рука была слишком слаба. Ей нужны были обе руки, две ладони. Черт.

Джет потянула снова, напрягаясь всем телом, от кончиков пальцев до самой шеи, крича от непомерного усилия.

— Я не собираюсь умирать! — закричала она в окно, собственному призрачному отражению.

Она уперлась ногой в подоконник, чтобы придать левой руке больше силы, и дернула. Окно не шелохнулось.

— Да пошло ты к черту! — Джет закашлялась.

Разбить стекло. Нужно разбить стекло. Ей нужно было что-то, чем можно выбить окно.

Не умирать. Не сегодня.

Компьютер на столе отца? Тяжелый. Нет, слишком тяжелый, Джет не сможет поднять его одной рукой. Что-то другое, нужно что-то другое.

В углу стоял большой золотистый горшок с чахлой пальмой внутри — слишком зеленой среди всей этой гари.

Джет подхватила его и побежала, с размаху врезав горшком в окно, прямо вместе с растением. Горшок разлетелся вдребезги, но окно устояло; лишь земля и листья посыпались ей на ноги.

— Сука! — взревела она.

Дверь за спиной уже была охвачена огнем, стена тоже; пламя находило её, смыкая кольцо.

Она оказалась в ловушке в кабинете отца. Нет, она не умрет здесь. Она не собирается умирать.

Что-то другое.

На столе, рядом с компьютером, стояла большая фоторамка. Она выглядела увесистой, сделанной из мрамора или чего-то похожего.

Снимок Мейсонов. Джет — всего лишь щурящийся краснолицый ребенок, наверняка думающий о лягушках. Мама, папа, Эмили, Люк. То последнее лето, прежде чем из пяти Мейсонов их осталось четверо.

Джет схватила её, потому что не собиралась умирать.

Пошатываясь, она пробралась сквозь дым обратно к окну, замахнулась здоровой рукой и ударила.

Угол каменной рамки врезался в окно. Стекло разбилось, но не оконное, а то, что закрывало фотографию. Один осколок всё еще прикрывал Люка, остальные разлетелись в стороны; стеклянные искры застряли в складках куртки Джет. Она ударила снова, сильнее. Окно треснуло, и в мгновение ока по нему разбежалась паутина, впиваясь в раму. Джет отпрянула, целясь в самую середину этой паутины.

Она вогнала угол рамки в стекло, и оно наконец сдалось, открывая путь в наружный мир.

Воздух. Он ворвался внутрь, и Джет жадно ловила его ртом. Холодный ветерок нашел её воспаленное лицо. Дым вытолкнул её с пути, клубами вырываясь наружу, чтобы захватить небо. Позади горел ковролин.

Нет времени. Некогда даже дышать.

Джет выбила остатки стекла, очищая нижний край подоконника с помощью рамки. Затем она выронила фотографию и ухватилась левой рукой за раму. Подтянулась на подоконник — сначала одна нога, затем вторая. Она замерла на самом краю.

Не было времени на сомнения. Даже на первую мысль. Джет подалась вперед и отпустила руки.

Она падала достаточно долго, чтобы успеть подумать: «Я падаю». Сначала ноги ударились о крышу пристройки, затем она рухнула на спину. Удар выбил из неё весь воздух, а вместе с ним и остатки дыма.

Джет продолжала двигаться. Она катилась вниз. Она вот-вот должна была сорваться с самого края. Она не могла остановиться одной рукой и…

Две ладони подхватили её, возникнув из темноты ночи. Крепкая хватка — за то плечо, которое она чувствовала, и за то, которое нет. Билли поставил её на ноги. Он стоял на крыше пристройки, лицо было перепачкано золой. На его шее виднелся порез; струйка крови казалась особенно яркой на фоне грязи.

— Ты вернулся. — Голос Джет звучал надрывно.

— Ты выбралась. — Билли вытер глаза. — Больше не заставляй меня так делать, ладно? — Слова дрожали в его горле. — Не заставляй меня оставлять тебя. Я бы полез туда через окно, если бы ты не вышла. Это нечестно, Джет. Совсем нечестно.

Позади них раздался громоподобный треск — что-то обрушилось внутри здания. Стон, плач — постройка словно подкармливала огонь самой собой.

— Нужно уходить отсюда. — Билли взял её за здоровую руку и повел по крыше пристройки. — Тут рядом мусорный контейнер, внутри паллеты. Я по ним забрался.

Билли прыгнул первым. Затем он обернулся, стоя на краю желтого мусорного бака.

— Садись на край и прыгай. — Он протянул руки. — Я тебя поймаю.

Он действительно поймал её, но не удержал равновесие на шатких поддонах. Билли повалился назад. Джет приземлилась прямо на него, уткнувшись головой ему в грудь, а затем скатилась в сторону. Угол деревянной паллеты больно врезался в поясницу.

Она не шевелилась. Билли тоже.

Они лежали так, в этот украденный у судьбы миг, и смотрели на горящее здание. На то самое окно, из которого только что выбралась Джет. Яростное пламя лизало раму, вырываясь наружу и карабкаясь вверх по кирпичам.

— Мы чуть не погибли. Билли произнес это совсем тихо.

— Мы живы. Джет ответила наперекор его словам.

— Я чувствовал запах газа.

— Я тоже. Джет закашлялась. — Кто-то устроил поджог.

— Пока мы были внутри, — добавил Билли.

Джет посмотрела на него. — Потому что мы были внутри?

К реву пламени примешался новый звук: он боролся с огнем, но       пока       проигрывал,       доносясь       издалека.       Высокий, пронзительный вой, то нарастающий, то затихающий.

— Сирены. Джет приподнялась. — Нужно уходить, пока они не приехали.

Она застонала, опираясь на поддоны одной рукой. Спрыгнула на траву; Билли последовал