Энигма - РуНикс

– Мелисса готова?

– Не-а, – протянула Адити. – Она в панике. Вот почему я решила найти тебя. Твоя хладнокровная логика ее успокаивает.

Было интересно наблюдать, как Салем переключается в режим «сдержанная подруга». Девушки – Салем, Адити и Мелисса – были близки. Они созванивались каждый день, несмотря на то что жили в разных городах: Адити работала в «Блэкторн Груп», а Мелисса стала ученицей ведущего аукциониста художественной галереи в Тенебре-сити. Несмотря на их активную жизнь и плотный график, несколько раз в неделю девушки собирали видеоконференцию, которая продолжалась не менее двух часов – да, он считал.

В какой-то степени его восхищала их связь.

Она разительно отличалась от тех отношений с парнями, которых Каз мог назвать друзьями. С Бароном, продолжавшим встречаться с Адити, и Джейкобом, парнем, вытащившим Мелиссу из пещеры и собиравшимся вот-вот стать ее мужем. Оба парня состояли в Ордене, и оба встречались с подругами девушки Каза. Их дружба сформировалась скорее случайно, девушки втянули их в общую компанию, где парни осознали, что у них просто есть общие цели и интересы – защищать своих возлюбленных, – нежели эмоциональная связь.

Хотя, если уж выбирать союзников, эти двое были неплохими вариантами. Барон оставался говнюком и придурком, который знал слишком много благодаря своему этичному хакерскому бизнесу, который он только начал. Джейкоб был адвокатом по уголовным делам, яростным в суде, но довольно спокойным за его пределами. А Каз теперь полностью посвятил себя искусству, работая над новой коллекцией в своей студии. Все трое принадлежали семьям наследников и состояли в одном тайном обществе.

И теперь, став полноправным членом, Каз осознал, насколько глубоким, насколько могущественным был их Орден, насколько сильно он влиял на мир и царящие в нем устои, поэтому надежные союзники никогда не были лишними.

Тайное общество, название которого было настолько секретным, что о нем запрещалось даже думать, работало как отлаженный механизм, подобного которому никто не мог даже представить, его корни уходили в глубины преисподней, а побеги поднимались высоко в небеса.

Когда Салем поправила лацканы его пиджака, Каз вернулся к реальности.

– Увидимся снаружи, хорошо?

Он кивнул, быстро поцеловал ее, а затем отступил на шаг и направился обратно к лужайке, к месту проведения церемонии. Особняк, принадлежавший другу Джейкоба, располагался недалеко от горы Веренмор и представлял собой старинное каменное здание со множеством спален, где могли разместиться все гости, решившие остаться. Но главным украшением была лужайка, с которой открывался великолепный вид на горы, пышные деревья, серые облака, и, к счастью, холодные ветра здесь были редкостью. Каз признавал: место это было живописным и потрясающим.

Жених уже стоял под аркой в конце импровизированного прохода, украшенного цветами. Барон рядом с ним со скучающим видом листал что-то в телефоне.

Когда Каз подошел, парни переглянулись, а затем синхронно ухмыльнулись.

– Что? – нахмурился он.

– У тебя помада на шее, – рассмеялся Джейкоб.

Каз закатил глаза, но даже не попытался стереть ее. Ему нравилось носить на коже отпечатки губ Салем, по крайней мере до тех пор, пока она не будет готова надеть его кольцо, демонстрируя миру, что он занят. Хотя ему и хотелось снова сделать предложение, он знал, что Салем еще не готова. Ей требовалось время, чтобы освоиться в карьере и в мыслях, прежде чем она скажет ему заветное «да».

– Я хочу быть лучшей версией себя, когда мы поженимся, – сказала она ему однажды вечером, когда они вернулись домой с вечеринки и Каз овладел ею возле двери. Его завораживало, как они могли быть одновременно страстными и грубыми, но нежными и мягкими, как одно не исключало другого, как Салем умела возбуждать и успокаивать его.

Позже она лежала на кровати, прижавшись к нему, и вырисовывала пальцами узоры на его груди.

– Ты же понимаешь, что мы уже женаты? – спросил Каз, медленно поглаживая ее плечо. – Нам просто нужно узаконить наш союз.

Салем улыбнулась.

– Все равно хочу сделать все правильно. Я… – Она замялась. – Я никогда не грезила о любви и уж тем более не думала браке. Знаю, что это мои личные предубеждения, но теперь, когда у меня есть ты, когда у меня есть мы, я хочу стать лучше. Хочу быть с тобой, зная, что ты получишь лучшую версию меня. Ты… ведь сможешь подождать?

Каз нежно поцеловал ее в губы, и морщинка меж ее бровей тут же стерлась.

– Если понадобится, я буду ждать вечность.

И он говорил серьезно.

Ради нее Каз готов ждать до скончания веков. Черт возьми, он будет счастлив просто быть с ней, как прежде, если таково желание Салем, пока они не состарятся и не поседеют. Кто-то мог бы подумать, что чужая свадьба пробудит в нем тоску, но это не так. Много лет назад Каз уже принес Салем клятву на алтаре во время их собственного нетрадиционного ритуала, созданного лишь для них, в их первую ночь. В глубине души он уже считал, что они женаты, и знал, что Салем придерживается того же мнения.

Так что да, черт возьми, он готов ждать, пока она не почувствует, что стала лучшей версией себя. Хотя, если бы кто-то спросил у него, Салем уже ею была. Лучшего он и представить не мог.

Гости заняли свои места. Каз узнал Натана, брата Мелиссы, и да, он все еще недолюбливал этого парня за тот случай много лет назад, когда он сидел слишком близко к Салем. Да, Каз был собственником, но Салем не возражала, а других это не касалось.

По лестнице спустилась Адити, а за ней следовала Салем, и Каз почувствовал, как у него снова перехватило дыхание от ее поразительной красоты. Ее растрепанные локоны, напоминавшие змей, увековеченные на холстах в их доме, ее миниатюрная фигура, которая с годами стала еще более аппетитной, сводя его с ума, и ее глаза. Ее блестящие золотистые глаза, что наполняли его душу до краев каждым взором.

За ними следовала Мелисса, но Каз не мог отвести взгляд от Салем, не замечая никого и ничего вокруг, только ее, грациозно шагающую на этих опасных каблуках и остановившуюся на противоположной стороне прохода. Она скользнула взглядом по его шее, где, как он полагал, остался след от помады, и скромно улыбнулась.

Как бы Салем ни избегала публичных демонстраций, ей они чертовски нравились, и он это знал. Каз видел: то, что он намеренно не стал стирать метку, не заботясь о чужом мнении,