Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян

– По моему скромному мнению, это вовсе не странно, ваше высочество. Я с детства была приучена к мысли, что меня могут выдать замуж в другую страну, за человека, которого я вовсе не знаю. И вот это сбылось.

Цзиньюань помолчал, пробуя чай. Жасминовый. Откуда-то принцесса Янмэй узнала, какой он любит. А-Юэ сказала? Жена брата? Отношения женщин всегда казались ему паутиной, в которой не найти концов. Но не об этом же спрашивать!

– Вы действительно хотели выйти замуж за Шэ Цзюэ? Он… мил вам?

Нескромный вопрос, однако уместный. Такие вещи лучше узнавать до свадьбы.

Принцесса потупилась, щёки её порозовели.

– Глава Шэ человек многих достоинств, храбр и силён, умён и образован. Обходителен и имеет утончённый вкус, – произнесла она тоном, за которым обязательно должно было последовать «но».

– Но? – не удержался Цзиньюань.

– Но страсть и любовь – удел героинь романов и пьес. Я же знаю своё место, – ответила она с лёгкой, безмятежной улыбкой. Цзиньюаню стало не по себе. Она скрывает горе или действительно так холодна?

– Значит, вы не были влюблены в Шэ Цзюэ. Но меня-то вы… сможете однажды полюбить?

Он и сам не знал, о чём спрашивает. Зачем ему любовь этой женщины, если А-Юэ потеряна для него? Но и мысль о супружеской жизни без любви была ему отвратительна. Старший брат всегда шутил, что у Третьего принца больше свободы, чем у наследника, имея в виду, что он, Цзиньюань, может развлекаться с любыми женщинами. Но где же эта свобода, когда доходит до важного?

Янмэй покраснела вдруг: заалела белая шея, всё лицо вспыхнуло.

– Ни один мужчина ещё не спрашивал меня о таком, – едва слышно проговорила она и закрыла лицо рукавом.

Цзиньюаню стало неловко, но пришло и облегчение: всё же она не так холодна, как хочет показать.

Он выдохнул и сел немного свободнее.

– Простите меня, я не хотел вас смущать. Не хотите ли и вы задать мне вопрос?

Янмэй помедлила, отпила чаю. Цзиньюань надеялся, что она не потребует рассказать обо всём, что он чувствовал к А-Юэ, но понимал, что разговор об этом зайдёт. А-Юэ словно сидела с ними третьей, и он знал, что так будет всегда.

– Мне жаль… – наконец сказала Янмэй. – Мне жаль, что вы рассорились с барышней Шэ. Мы с ней могли бы стать настоящими сёстрами, войди она в ваш дом как наложница. А теперь… Раз мой муж несчастен, то и я не могу быть счастлива. Раз моя названная сестра в тоске, и я не могу радоваться. Увы, пусть барышня Шэ не знатного рода, её гордость превосходит мою. К добру или к худу.

– К добру или к худу… – Цзиньюань сглотнул, так сдавило горло. Но не от слёз – в душе вдруг вспыхнула ярость на А-Юэ. Янмэй и вправду хорошая жена! Она на стороне своего мужа и старается понять, что им движет. А что нужно А-Юэ? Всё или ничего! Вот уж и верно она гордячка!

Подумал и тут же самому стало стыдно. Разве не он обещал ей всегда быть вместе? Разве он не нарушил обещание?

Цзиньюань поставил чашку и встал.

– Принцесса. Если вы тревожитесь о том, что я буду сравнивать вас с А-Юэ и принижать, прошу, оставьте это. Я клянусь уважать вас. Но простите, если… не смогу полюбить.

Принцесса низко поклонилась ему.

– На это я не смею надеяться. – Она бросила взгляд не столик. – Вы не попробовали ни одного пирожного. Я заверну для вас.

– Не стоит, – сказал Цзиньюань и, поклонившись, вышел. Её слова всё не давали ему покоя, крутились в голове.

«Страсть и любовь – удел героинь романов».

Что-то в ней больно кололо его, но он не мог понять, что именно.

Он думал об этом и на свадьбе, кланяясь алтарю предков, принимая поздравления. Ему вообще ничего не запомнилось в этом дне, кроме того, что золотой гуань, украшенный драгоценными камнями, был непривычно тяжёл, а жёсткий ворот алого свадебного халата, расшитого благоприятными золотыми облаками, натирал шею.

Ему всё казалось, что А-Юэ здесь, смотрит на него. По крайней мере, её хмурые братья присутствовали на пиру. Но, конечно, она не пришла. Что ей здесь делать?

На мгновение его посетила безумная мысль: что, если они с Фэнбао придумали безумный план и эта женщина в свадебной вуали – А-Юэ! Он почти убедил себя в этом! Но нет… Руки с коралловыми накладными ногтями были не её – слишком длинные и изящные пальцы, слишком шелковистая кожа.

А всё же, оставшись с ней наедине за алым пологом, он затаил дыхание, вынимая из её причёски золотую шпильку.

Нет. Это была Янмэй. Прекрасная, как небожительница… Но не прелестная, как фея. Не его А-Юэ.

От мысли, что нужно поцеловать её, голова пошла кругом. А может, он просто был слишком пьян. Ему захотелось пойти к отцу, выплеснуть ему в лицо вино из кубка, сказать: «Я всё сделал, что вам ещё нужно?» Но вместо этого он едва коснулся губами алых губ и пробормотал, что ему нужно готовиться: завтра утром войско выступает на юг.

«Страсть и любовь – удел героинь».

И удел героев. Но он не герой.

Поход несколько отрезвил его: пустые деревни начали попадаться ближе, чем они рассчитывали, – то ли люди уже слышали отголоски колдовского ветра, то ли испугались чего-то. Приходилось быть начеку – банды мародёров шныряли вокруг, но к большому отряду подойти боялись. Чтобы развеяться Цзиньюань с Фэнбао и Лю Хэ устроили на них охоту, самых отпетых казнив на месте и взяв в солдаты сговорчивых. Цзиньюань боялся, что они окажутся демонами, сбежавшими тварями Цзян Сюэляна, но в кои-то веки ему попались обычные люди – беглая солдатня и крестьяне.

До того как начались пески и настоящее запустение, Цзян Сюэлян, советник Бай, молчал. Но стоило зашептать вокруг колдовским ветрам, как он заимел привычку самовольно ходить по лагерю и подолгу сидеть в палатке Цзиньюаня за какой-нибудь книгой. Все делали вид, что не замечают его, видно, боялись.

Впервые увидев его в палатке, Цзиньюань молча вышел и подозвал Лю Хэ.

– Кто выпустил Цзян Сюэляна? – резко спросил он. – Преступник должен ехать в ссылку в канге!

Лю Хэ странно посмотрел на него и осторожно забрал из рук винный кувшин – когда Цзиньюань успел его взять?

– Ваше высочество, ложитесь-ка спать, я обо всём позабочусь. Такого больше не повторится.

Но это повторилось.

– Ты