Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян

что сказать, слёзы закипели в глазах, сжало отчего-то горло. Он ничего не мог понять. «Это же я виноват, – подумал он, отвернувшись. – Это я дурной человек. Чего же мне плакать?!»

Он откашлялся, чтобы хоть как-то скрыть слёзы.

– Ты сказал, что я хочу быть хорошим… Что ж, это легко – стать хорошим. Мне достаточно пожаловаться Лю Хэ, и он скажет, что я поступил верно и мудро. Но я не хочу этого слышать. Не хочу! И всё же…

Фэнбао подался вперёд, похлопал его по плечу.

– Благочестие – это палка о двух концах. Оно тебя поддерживает, но оно же способно и больно приложить. Не хочешь переметнуться в мой стан? В стан тех, кому на такие мелочи наплевать.

Цзиньюань невольно улыбнулся.

– Тебе не наплевать. Ни на императора Юйчжэна, ни на Шэ Цзюэ. Разве я не вижу, какой ты ходишь мрачный, с тех пор как мы уехали?

– Пф! – Фэнбао скрестил руки на груди. – Это другое. Для меня люди всё равно что домашние звери. Считай, кошку завёл и скучно без неё!

– Буйвол завёл кошку… такое зрелище можно на улицах показывать, – усмехнулся Цзиньюань и едва увернулся от подзатыльника. – Но всё же мы с тобой когда-то уговорились, что я помогу тебе отомстить за государя Юйчжэна. Пожалуй, мы, как могли, справились. Ты волен идти куда хочешь, я не стану тебя удерживать.

Пока он обдумывал эти слова, на душе было легко и благостно, но стоило произнести вслух, как он испугался, что Фэнбао и вправду уйдёт. Что тогда останется? Он уже потерял Лай Баня, А-Юэ… Да и семью тоже.

К счастью, Фэнбао лишь покачал головой.

– Знаю я, о чём ты. Нет, к Шэ Цзюэ я не пойду, зачем я там нужен!

Это немного удивило Цзиньюаня, но он не стал спорить. Каждый волен заблуждаться по-своему.

* * *

На следующее утро он расспросил отдохнувших и приведших себя в порядок евнухов. К их господину обращаться было бесполезно: рассудок несчастного помутился, и неизвестно было, придёт ли старый император в себя.

Рассказы евнухов тоже не отличались внятностью. Выходило, что император занедужил ещё до изгнания, и, когда об этом пошли слухи, при дворе появился шаман кочевого племени – юноша невероятной красоты, держащийся горделиво, словно принц. С кочевниками уже давно устоялся мир, поэтому его порыв помочь императору не вызвал никакого удивления. Этот юноша, Юхсэн, и вправду танцевал с мечом, вызывал каких-то духов и варил отвары, а потом…

В этом месте евнухи начинали путаться. Один говорил, что шаман устроил резню и занял трон, другой – что придворных начала косить эпидемия.

– Эпидемия? Какой же болезни? – переспросил Цзиньюань. Юный евнух побелел, лицо его приобрело загнанное выражение.

– Некоторые… Изменялись. Всё это было как во сне, господин. Я видел, как человек превратился в дерево. Видел, как каменные львы слезли с постаментов и бродили по двору. И как один чиновник рассыпался песком. А ещё все забыли о своих обязанностях, только пили да предавались любви, как животные. То веселились, то начинали драться. А этот жуткий шаман сидел на троне… И ему было весело. Я не знаю, не помню, как мы спаслись!

Цзиньюань нахмурился. Принцесса Янмэй не рассказывала об этом, она была слишком спокойна и собранна для той, кто пережил подобные ужасы. Может быть, её похитили до того?

– А человека в белых одеждах и белой маске вы видели? – спросил он. Шаман и Белый Яд определённо связаны, иначе как бы принцесса попала в подземный город?

Пожилой евнух кивнул.

– Видели, господин. И с ним – устрашающего воина в чёрном. Но кто это такие, никому неведомо, их заметили во дворце, а потом… Потом они как сквозь землю провалились!

Цзиньюань покачал головой. Видно, во дворце была такая неразбериха, что въедь Белый Яд в меридианные ворота, и то никто бы не заметил.

– Вы знаете, каковы планы этого Юхсэна? Для чего он занял трон?

Евнухи озабоченно переглянулись. Видно, воспоминания давались им с трудом.

– Ваше высочество желают узнать, не собирался ли он войной на царство Шу? – спросил старший.

Цзиньюань кивнул. Именно этого он и опасался, но, к некоторому его облегчению, евнух покачал головой.

– Ни армия, ни воины ему как будто не были интересны. Ему не нужна была даже принцесса. Он походил на скучающего ребёнка, который отрывает лапки жукам. Словно мы все для него игрушки…

Губы его задрожали, взгляд затуманился, словно вспомнилось что-то, о чем он не желал говорить.

Цзиньюань поднялся, зашагал по шатру. Что-то не складывалось. Он достаточно прослужил в гарнизоне, сталкивался с кочевниками, для которых добыть голову воина из Западной Шу было признаком особой удали, сталкивался с шаманами – через них с некоторыми племенами удавалось достичь соглашения. Но ни разу ему не встречалось существо настолько сильное, чтобы в одиночку подчинить целый дворец и превратить его в мир тягостных иллюзий.

– Кто этот Юхсэн? – спросил он той же ночью у советника Бая, снова устроившегося с книгой у его стола. – Зачем ты к нему ходил?

Советник Бай поднял голову от книги и снисходительно улыбнулся.

– Думаю, вы и сами знаете ответ.

– По приказу моего отца. – Да, у Цзиньюаня давно зрела эта догадка. – Он хотел договориться с этим шаманом, а когда не смог, понял, что будет война, и начал собирать армию полудемонов. Так?

Советник Бай тихонечко похлопал в ладоши.

– Прекрасная версия, ваше высочество.

Цзиньюань решил считать это согласием.

– Ты видел его. Кто он такой?

– Как и говорили эти люди, прекрасный скучающий юноша, на троне.

– Я спрашиваю о его природе.

– Человек ли он… Этого мне неведомо.

«Юхсэн». Цзиньюань вспомнил, на языке кочевников это значило «мертвец». По спине пробежал неприятный холодок – кто захочет называться так? Что он пытается сказать миру?

Эта загадка так и осталась без ответа. Вскоре войско безо всяких препятствий добралось до гарнизона, но облегчения это не принесло.

Уезжая, он запомнил это место иным: пустоши вокруг как раз одевались зеленью низеньких кустарников, первые цветы распускались по весне и жаркий воздух гудел деловитым пчелиным гулом. Жалко было покидать эти места в такую весёлую пору: он знал, что пройдёт с десяток дней и безжалостное солнце выжжет всю зелень до желтизны…

Но даже представить не мог, что, вернувшись, увидит лишь плоскую, как стол, занесённую песком пустошь, растрескавшуюся от жара.

Что вместо пчёл услышит шёпот ветра.

– На самом деле вы слышите его уже давно, – говорил Бай Лици, примостившийся на краешке его кровати. – Потому я и прихожу к вам, спать совершенно