Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян

Иллюзия. Иллюзия от начала до конца – как мог Цзян Сюэлян сбежать в кандалах и так быстро догнать его?

– Как у меня получилось вызволить тебя из тюрьмы и забрать в крепость? – спросил Цзиньюань, пристально глядя на него. – И зачем я это сделал?

Цзян Сюэлян улыбнулся едва заметной, лёгкой улыбкой.

– Вы не хотели расставаться со мной. Ведь с кем ещё вы можете поговорить о своей вине?

– У меня есть Фэнбао. Был… Фэнбао.

– Но и перед ним нужно держать лицо, ведь вы благородный принц, а он всего лишь заблудший демон, низменная тварь. Разве не это вы чувствуете в глубине души? Превосходство над ним.

Цзиньюань стиснул зубы.

«Нет, конечно нет!» – хотелось сказать ему… Но это была бы ложь. Очередная ложь самому себе. Сколько раз он высмеивал звериную сущность Фэнбао? Сколько раз ругал его? Хоть выше принца лишь император, разве это повод унижать древнее могучее существо, доверившееся ему?

– И чем же ты лучше? – бросил он.

Цзян Сюэлян бесшумно шагнул к нему по песку.

– Я видел твой стыд. Раз за разом ты ошибался и дорого платил за свои ошибки. И всегда прибегал ко мне. Ты отчего-то веришь мне, когда я говорю, что это не твоя вина.

Он осторожно коснулся плеч Цзиньюаня. Его глаза сверкали, как звёзды, рукава источали знакомый аромат. Странно, так пахло от матушки… Почему запомнился запах, а не лицо?

– Это не твоя вина, Цзиньюань, – мягко произнёс советник. – Смерть Четвёртого принца – не твоя вина. Боль Шэ Юэ – не твоя вина. Для меня ты – прав. Что бы ты ни сделал, я всегда буду на твоей стороне.

Цзиньюань закрыл глаза, но горячие слёзы всё равно покатились по щекам.

Эти слова… Словно в жару окунуться в освежающий поток.

Но что дальше? Забыть обо всём, вернуться к молодой жене и делать вид, что ничего не случилось?

Он осторожно сжал запястья Цзян Сюэляна, отвёл его руки, глядя в такое знакомое лицо. Он ведь и вправду когда-то считал этого человека почти братом, как Цзиньлэ, как Цзиньсу. И шел к нему как в старшему за утешением. Будто малое дитя, разбившее коленку.

– Но я виноват. Я предал Четвёртого брата, рассказав старшему брату о его мятеже. Я предал А-Юэ. Прав я был или нет, ничего не меняет. Они пострадали из-за меня. Эта вина теперь часть моего сердца. Если я смогу искупить её смертью здесь, в пустыне, значит, так и должно быть. Мой стыд – это часть меня. Не забирай его.

Цзян Сюэлян взглянул на него растерянно и открыл было рот, чтобы сказать что-то, но Цзиньюань ему не позволил.

– Спасибо, – он ласково сжал ладони советника прежде, чем отпустить. – Спасибо, что был со мной.

В ответ Цзян Сюэлян отступил на шаг и поклонился, церемонно выставив руки перед грудью.

Цзиньюань кивнул в ответ и долго смотрел, как неожиданно налетевший ветерок развеивает песочную скульптуру, и та всё меньше напоминает очертаниями человека.

Наконец от Цзян Сюэляна не осталось и горстки праха.

– Фэнбао говорил, что вода в нашем колодце отравлена! – громко сказал Цзиньюань, ни к кому не обращаясь. – Раз я не умер, выпив её, значит, опьянел от яда и вижу иллюзии! Это твоих рук дело, колдун из царства Ю, так покажись!

Горизонт перед ним вдруг сморщился и пошёл волнами, словно картина, написанная на шёлке. Цзиньюань отпрянул, задохнувшись на мгновение от ужаса. Далёкий пейзаж с Рыжим верблюдом преломился, перекосился, и откуда-то из складок пространства выступил невысокий бледный юноша в чёрном. Стоило ему сделать шаг, как горизонт вновь разгладился, подул лёгкий ветерок.

Но больше колдовства Цзиньюаня напугало иное. Не мертвенная бледность прекрасного лица. Не шаманское одеяние с длинными синими лентами на плечах и птичьими черепами у пояса.

– Четвёртый брат… – прошептал Цзиньюань и не удержался: упал в песок, больно ударившись коленями о прячущиеся под песчинками камни.

Нет. Такого не могло быть. Наваждение – вот, что это. Ещё одна иллюзия. Этот юноша с варварскими косами и вплетёнными в них золотыми колечками никак не мог быть его братом! Он был слишком молод. Слишком… Жив.

«Юхсэн, – пришло ему на память имя колдуна. – Мертвец».

По коже побежали мурашки, волоски встали дыбом.

– Зачем ты морочишь мне голову?! Зачем притворяешься моим братом?! – Цзиньюань вновь вскочил.

Дурацкая подделка. Зачем нацеплять на себя лицо принца Западной Шу, но одеваться шаманом?!

– Юань-эр, – мягко отозвался колдун. – Ты попросил меня показаться, и я пришёл. Чем же ты теперь недоволен?

– Ты не можешь быть Цзиньсюанем! – огрызнулся Цзиньюань. – Он умер! Его жена и сын… Вся его семья погибла здесь! Ты – самозванец! Как ты посмел тревожить память моего брата?!

Колдун задумался, знакомым жестом взялся за подбородок.

– Как же тебе доказать, что это я… Пожалуй, никак. Ведь Юхсэн это иное. Цзиньсюань и вправду мёртв. А это тело… Юноша-шаман, проникшийся моей бедой, отдал его для нашего общего дела. – Он невесело усмехнулся. – Как думаешь, что это было? Беззаветная братская любовь или жажда мести?

У Цзиньюаня голова пошла кругом.

– О чём ты говоришь? Я не понимаю?

– Видишь ли, он страстно желал вылечить меня. Чтобы мы с Юйсянь и А-Тао жили долго счастливо. И оказалось, что способ есть. – Колдун неприятно засмеялся чужим смехом. – Ужасный и прекрасный способ. Не думай, Юхсэн – это не я и не он. Юхсэн это… Иное.

– Я не понимаю…

– О, разумеется. Скажи мне, братец, ты встречался с А-Тао. Каким он показался тебе? Не слишком ли горд и высокомерен?

– А-Тао?! – Цзиньюань нахмурился. Он совершенно точно не видел племянника. Такую встречу он бы запомнил.

– Вот именно. Он должен был удачно подвернуться твоему человеку в борделе. Юнец, похожий на принца…

Цзиньюань похолодел.

– Нет. Ты издеваешься надо мной. А-Тао был младенцем, когда вы… Уехали. Сейчас он должен быть ребёнком, подростком!

Глаза Юхсэна походили на двух чёрных жесткокрылых жуков, выползших на лицо мертвеца.

– А-Тао всего лишь материя, способная принимать тот вид, что я прикажу. Всё под Небесами лишь материя творения. – Он набрал горстку песка и медленно высыпал из сжатого кулака. Конь за спиной Цзиньюаня жалобно заржал.

Цзиньюань резко обернулся к нему и отпрянул: с несчастным животным происходило нечто странное – оно менялось, но ни одно изменение не сохранялось: лишние глаза появлялись на удлинившейся морде, из копыт вырастали отростки, напоминавшие корни, тело шло буграми и волнами, словно глина, которую мнут невидимые руки. Цзиньюань перестал понимать, что видит: обнажённая женщина, ваза, дом