Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян

Спать совершенно невозможно…

Цзиньюань вообще потерял уверенность в том, что спит. Кажется, лишь закрывает глаза на мгновение…

Когда он вновь выплыл из сонной мути, перед ним появился вдруг Шэ Цзюэ собственной персоной, горделивый и обиженный. Обиженный за сестру, за то, что отобрали его демона…

Цзиньюань смотрел, как глава Шэ вызывает его демона на дуэль, что должна была по всем признакам закончиться проигрышем человека, и не мог как следует сосредоточиться на том, что происходит. Он знал только одно: Фэнбао не должен победить.

От этой мысли болело сердце: дорогой друг, единственный друг, знающий постыдную тайну его семьи, понимающий и надёжный, пусть и демон… Но нужно учиться жить без него. Научился ведь жить без Лай Баня…

– Время течёт, уходят друзья. «Кто скажет мне, куда ушёл мой друг? У старых сосен я стою один»[1]. Но я не брошу вас, ваше высочество, – сказал Цзян Сюэлян, расчёсывая его волосы. Цзиньюань даже не помнил, отчего позволил это.

– Ты-то как раз мне не нужен, – пьяно усмехнулся Цзиньюань. Перебрал на пиру, неспособный вынести вида Шэ Цзюэ и мыслей об А-Юэ. Так глупо… – То, чего мне хочется, я получить не в силах. Я слишком слаб и жалок чтобы жениться на любимой, неспособен даже пойти наперекор воле своих генералов… Так зачем жить?

Вдруг острая жалость к себе пронзила его, и он вскочил. Гребень остался болтаться в распущенных волосах, но какая разница?

– Зачем мне жить, советник?! Ответьте мне?! Защищать эту пустыню? От чего? От горячего ветра? – Цзиньюань расхохотался. – Может, мне напасть на песок? Избить барханы?

Цзян Сюэлян молча ждал, когда он закончит. Выражение лица советника было нечитаемым, словно он печально и одновременно с умилением смотрит на дитя, впервые задавшееся взрослыми вопросами. Цзиньюаню стало стыдно. И вправду, ведёт себя как мальчишка.

– Вы потеряли уверенность в собственной правоте, ваше высочество, – сказал наконец советник. – Но значит ли это, что вы неправы?

Цзиньюань нахмурился. Какая разница, прав он или нет, если ничего с этим не сделать…

Нет. Неправда. Способ есть.

Он выдернул гребень из волос и поклонился.

– Благодарю, советник. Неприятно признавать, но я всё ещё полагаюсь на вас.

«Ты всегда знал ответ, – мысленно сказал он себе. – Просто не мог решиться».

* * *

На следующее утро он, дождавшись удобного момента, бросил Фэнбао под ноги винную чарку. Он ни на что не надеялся – демон был слишком силён и хитроумен, мог просто отпрыгнуть…

Но не отпрыгнул. Поскользнулся и растянулся на песке под разочарованные выкрики поставивших на него солдат и радостные возгласы тех, кого восхитило мастерство Шэ Цзюэ.

На душе было легко: пусть. Это правильно, каждый воплощает свой путь. Судьба Фэнбао – служить достойнейшему, лишь так он достигнет благодати. Судьба же принца – защищать свою страну.

Едва проводив Фэнбао, он направился обратно в свои покои, запер двери и вытащил из сундука халат, одолженный у евнуха из Ю, нацепил потёртые кожаные доспехи, в которых не хватало пластин, и разношенные сапоги, взъерошил волосы, завязав небрежный узел бечёвкой. Меч он, поколебавшись, оставил свой, только дорогие кожаные ножны обмотал тряпицей, чтобы не бросались в глаза. Повесил за спину потрёпанный колчан и лук. В сумерках пробравшись на конюшню, вывел из стойла спокойную степную лошадку, возившую грузы. Ни именной бирки, ни иных отличительных знаков он не взял. Для тех, кто его поймает, он будет дезертиром из дворца, и примет смерть в безвестности. Никто никогда не свяжет бродягу с пограничным гарнизоном Западной Шу.

Но его не поймают.

Цзиньюань знал, что Фаньду, столица Ю, находится в двух днях пути от границы, на реке Байхэ. Раньше через заставу проходил один из торговых путей, и Цзиньюань хорошо его знал: сперва до Рыжего верблюда – гигантского двугорбого валуна, напоминавшего верблюда, вставшего на колени, а от него на восток, до Байхэ, и вниз по течению, пока не покажутся на высоком берегу городские стены из жёлтого ноздреватого камня. Так вышло, что ближе он никогда не подъезжал – не раз сопровождал посольства, но всякий раз находились неотложные дела в крепости. Или он эти неотложные дела выдумывал, чтобы не терять время, распивая вино и слушая бесконечные сладкие заверения в дружбе.

Теперь он пожалел об этом. Если удастся попасть за ворота, знать хотя бы примерное расположение улиц было бы не худо. Оставалось надеяться, что Фаньду мало чем отличается от городов Шу.

Пожалуй, в своём плане он слишком полагался на удачу, не понимая, как обстоят дела самом деле.

Рыжего верблюда он заметил быстро: валун горел в лучах закатного солнца, яркий, охряной, словно и правда гигантский зверь с бугристой шкурой пасется, ожидая путников. Но сколько бы Цзиньюань ни скакал вперёд, вздымая клубы песка, картинка не менялась, плоская, как пейзаж на стене. Застыл в синеющем небе серпик луны, солнце повисло, наполовину погрузившись в песок. Ни облака, ни звёзд, ни ветерка – лишь одинокий всадник, скачущий на месте.

Чувствуя, что конь начинает уставать, Цзиньюань спешился и повёл его под уздцы. Пожалуй, столкнись он с подобной странностью раньше, забеспокоился был, начал искать способы бороться с колдовством, но сейчас в его душе пробудился странный интерес: что же хозяин этих мест ему уготовил?

Ведь разве беспокойство о себе и своей судьбе не есть признание собственной важности? Песчинка не волнуется о том, сметёт ли её ураган.

Он криво усмехнулся – мысль эта показалась ему слишком похожей на то, что сказал бы советник Бай. Лучше бы подумать о привале.

Он расседлал коня и сел прямо на песок. Костёр развести было не из чего, но за пазухой грелась о сердце пшеничная лепёшка. В седельной сумке нашлось немного сушёных яблок – для коня сущая ерунда, но лучше, чем ничего, не песок же ему жевать.

Утолив голод и жажду, которые его, на удивление, не мучили, Цзиньюань лёг, подсунув под голову свёрнутый плащ. Силы стоило поберечь для дальнейших испытаний.

Сон не шёл.

«Может быть я вовсе не устал? – подумал Цзиньюань, глядя на звезду Тайбай, бледную на фоне яркого неба цвета индиго. – Может быть, я иду всего лишь несколько минут?»

Нет. Такого не могло быть. Конь ведь выдохся…

Он закрыл глаза, облизнул пересохшие губы.

И почувствовал чей-то взгляд.

Цзиньюань вскочил, схватившись за меч, но Цзян Сюэлян успел отпрянуть, заслонился рукавом.

– Ах, ваше высочество! Не пугайте меня. Я всего лишь хотел проверить, дышите ли вы. – Он покачал головой. – Спать в зачарованной пустыне…

Цзиньюань опустил