Падение клана Шэ. Том 2 - Ло Ян

с садом, плачущий в пыли ребёнок, дерево, горный пейзаж, ощерившийся демон с двумя головами… Но вот Юхсэн хлопнул в ладоши, и на песке остался лишь ком окровавленной плоти, покрытый жёстким волосом. Из кома торчали клыки, пальцы с обломанными, слоистыми ногтями, осколок белого фарфора с тончайшей голубой росписью. Цзиньюаня замутило.

– Превращение в противоположное есть действие дао, слабость есть свойство дао. В мире все вещи рождаются в бытии, а бытие рождается в небытии, – прошептал Юхсэн, и по белой щеке Цзиньюаня покатилась слеза. – Нет… Не плачь, дитя моё, не плачь. Такова суть вещей, о чём же тут плакать?

Цзиньюань сглотнул горькую слюну. Что-то сдвинулось в его голове, но он не хотел думать об этом. Чувствовал: если поддастся – сойдёт с ума.

– Ты… Ты хочешь мне отомстить? – спросил он, пытаясь уцепиться хоть за что-то понятное и знакомое.

– Я больше так не думаю, братец. – Юхсэн утёр слезу. – Теперь я думаю, можно ли судьбу смять будто плоть? Можно ли сшить одежды из ткани времени? Разумеется, я подчиню царство нашего отца – кто бы поступил иначе? Но лишь потому, что иного выхода нет.

Внезапная мысль неприятно кольнула Цзиньюаня.

Что, если отец был прав, связавшись с Белым ядом? Один колдун против другого колдуна. Только так и можно выжить. Правда ведь?

Потому что боги поддерживают всех и никого.

– Что значит… Иного выхода нет?

Юхсэн печально усмехнулся уголком губ.

– Потому что в этой истории нет героя, способного меня остановить.

Цзиньюань заставил себя высокомерно хмыкнуть.

– Ты просто демон. Разумеется, армия Западной Шу тебя остановит.

Юхсэн рассмеялся в ответ и покачал головой, будто ему предложили пропустить по кувшину вина, а нужно было возвращаться домой.

– Юхсэн не демон, я ведь сказал тебе. Он – сила. Не смерть, ведь смерть упорядочена, законна и принадлежит богам. Не бессмысленное разрушение. Скорее… Яд.

Ветер принёс откуда-то нежный аромат миндаля. Тёмный орех, белая сердцевина, пахнущая так нежно… Так же пахнет и яд, когда-то советник Бай дал ему понюхать пузырёк, чтобы он умел распознавать…

– Белый яд… – прошептал Цзиньюань. – Ты истинный Белый яд. Тот, что превратил Цзян Сюэляна в чудовище. Но разве он тебя не убил?

Сказал, и сам понял, как глупо это прозвучало. Разве это, чем бы оно ни было, может умереть?

– Отпусти душу Цзиньсюаня, – неуверенно сказал он. – Не знаю, что за тёмный ритуал провёл тот шаман, но клянусь, я схвачу тебя и утоплю в собачьей крови, чтоб развеять все чары!

– Пожалей собак, – отозвался Юхсэн знакомым, раздражённым тоном Четвёртого брата, но тут же вновь улыбнулся. – Небесный мандат Западной Шу потерян. Твоё царство – будто лодка, несущаяся по волнам без руля, без ветрил. А я – бурный океан.

В мгновение ока он оказался рядом и легонько толкнул Цзиньюаня в грудь. Цзиньюань хотел ударить в ответ, но силы оставили его, и он рухнул на песок рядом с тем, что осталось от лошади. Так вот как это закончится…

– Цзиньсюань, – он всё же приподнялся на локтях, чтобы не умирать лёжа. – Четвёртый брат. Если это действительно ты, прости меня. И если своей смертью я искуплю вину, пусть будет так. Но если вместо тебя говорит нечистая тварь…

Юхсэн сочувственно улыбнулся, встал рядом с ним на колени, мягко уложил обратно, подсунув под голову плащ.

– Ш-ш. Ты болен, к тому же долго скакал по пустыне без отдыха. Спи, Юань-эр. Конечно же, я на тебя больше не сержусь. После всего что я знаю, мой удел – печаль. И твой тоже. Смирись с неизбежным. Будущего, которого мы творим, тебе всё равно не осознать. Ты пришёл в мир людей не для этого.

Он ласково подул Цзиньюаню на веки сладким, миндальным дыханием, и Цзиньюань зажмурился, не в силах сопротивляться.

Печаль… Цзян Сюэлян ведь тоже печален, потому и не желал сражаться в том, последнем бою.

– Я не буду печалиться… – пробормотал Цзиньюань, проваливаясь в сон. – И я не болен…

– Не болен он, как же! – сказал знакомый голос над ним. – Лошадь загнал, жаром пышет, прямо как я, ещё и бредит! Давай-ка спи.

Фэнбао… Да, Фэнбао можно было послушаться…

Цзиньюань хотел рассказать ему обо всём, о страшной встрече, но не мог подобрать слов.

– Лодка без руля и ветрил… – попытался он и почувствовал качку, словно вправду под ним днище лодки…

Но вот «лодка» подпрыгнула на ухабе, и всё встало на свои места. Телега, его везут куда-то в телеге. Взяли в плен? Его и Фэнбао, значит. Это ничего, они выберутся…

Кто-то приложил к его губам прохладный мокрый край деревянной миски.

– Выпей. Скоро сделаем привал, будет полегче.

Цзиньюань послушно глотнул воды, но вдруг осознал, что пьёт прохладный воздух и над головой по светло-голубому небу плывут облака.

Никакой больше пустыни… Человеческие голоса, какой-то перестук, ослиный рёв, запах стружки…

– Я-то думал, тут развалины, а вы что затеяли?! – удивлённо рассмеялся где-то Фэнбао.

– Я ведь говорил тебе, что восстановить школу Северного ветра – наш долг. Оказалось, что старшие ученики, уехавшие подыскивать пещеры для медитаций, выжили, как было им не помочь? – Этот голос Цзиньюань тоже знал, но память не хотела подбирать к нему имя. Никак не хотела…

– Старший брат! Ты правда привёз Болтуна Хуаня! А кто с вами… Нет!

Небо исчезло. Теперь среди облаков над ним парила А-Юэ. Словно фея, что превращается в тучу. И слёзы капали из её глаз, как дождинки. Цзиньюань попытался улыбнуться ей, но собственные слёзы застилали глаза.

«Если бы она была дождевым облаком, а я – травой, источающей росу, или цветущим деревом, как было бы славно…»

Рука А-Юэ коснулась его щеки. Он осторожно сжал милые ласковые пальцы, вздохнул глубоко и…

Глава 3

Глава Фэн Чжицзян прищурился, грациозным движением натянул тетиву, расправив плечи и на выдохе разжал пальцы.

Стрела свистнула, вскрикнула поднятая псом куропатка, пытаясь улететь, и бессильно упала комом перьев и пуха.

– Замечательно! – вяло воскликнула Шэ Юэ, обнимавшая колчан. На самом деле она сама ощущала себя такой же куропаткой. Ещё недавно живая и полная сил, а теперь…

Охотничий пёс – вислоухий, в белых и рыжих пятнах – добросовестно принёс дичь, положил у ног хозяина.

– Барышня Шэ. Вы замечали, что мёртвые птицы, собственно, не похожи на птиц? – вдруг спросил Фэн Цжицзян, опустившись на корточки и почёсывая довольного пса за ушами. – Потеряв свою суть, они словно теряют и форму.

Словно прочитал её мысли.

Шэ Юэ подумала о Вэй-шисюне… Но его вспоминать было противно,